Антон Ульрих - Джек. В поисках возбуждения

Сколько раз я проделывал подобное? Кажется, восемь. Не помню. Иногда я находился под влиянием кокаина или разбавленного в абсенте лауданума. Но всегда повторялось одно и то же. Я тщательно выбирал жертву, нападал на нее в подходящий момент, когда она переставала меня опасаться, и потрошил ее. Однажды сутенер, чьих проституток я выбирал в качестве жертвы, решил сам за мной поохотиться. Едва лишь я нагнулся над хрипящей женщиной, чтобы вытащить у нее через горло язык и отрезать его, пока проститутка еще жива, как ловкий и чрезвычайно юркий субъект напал на меня сзади. Мгновение промедления – и он сам перерезал бы мне горло, повалив на жертву и выхватив из рукава маленькое заточенное с обеих сторон лезвие, однако я извернулся, перехватил его руку, в то время как вторая моя рука шарила в поисках раскрытого ящика с инструментами. Нашарив ящик и вытащив из него скальпель, я попытался убить им нападавшего, но тот оказался намного проворнее, нежели я ожидал, и успел откинуть голову. Скальпель лишь поранил его, разрезав кожу на подбородке и верхней части шеи. Сутенер, которого, как я выяснил впоследствии, звали Хитрым Шотландцем, соскочил с меня и бросился бежать, придерживая рукой расползающуюся на подбородке кожу. Я поспешил за ним. Это была самая настоящая охота с преследованием добычи. Мы бежали очень долго, Шотландец все время сворачивал в какие-то темные переулки, но я неотступно следовал за ним. С моей стороны в погоне не было и дюйма мести, только азарт. К моему величайшему сожалению, я его упустил. Впоследствии, через влиятельных знакомых в Скотленд-Ярде я узнал, что Шотландец начал за мной охоту.

Это была последняя охота. Сказав жене, что уезжаю на неделю, я той же ночью вернулся домой. Дело в том, что сутенер сумел-таки во время борьбы порезать мне руку чуть выше локтя. Я самостоятельно открыл входную дверь и тихо прошел в особняк, намереваясь идти в ванную комнату, промыть там рану и крепко ее забинтовать, так как порез казался мне пустячным. Однако мне показалось довольно странным то, что в доме не было слуг. В связи с раздутыми газетами ужасами, которые совершал Джек Потрошитель, Хлоя распорядилась, чтобы кто-нибудь из слуг обязательно дежурил по ночам у входной двери. Я не стал противиться подобному новшеству, так как это было весьма удобно. Когда я возвращался после своих развлечений, под рукой всегда был кто-нибудь, кто готовил чай.

На сей раз ни в прихожей, ни в холле никого не было. Странно, подумал я. Зайдя в ванную комнату и перевязав рану, я направился на второй этаж, где располагались спальни, и тут вдруг услышал тихий смех и голоса. Я застыл как вкопанный и прислушался. Один из голосов, без сомнения, принадлежал моей обожаемой Хлое. Второй был мужским. Снова раздался смех. В глазах моих потемнело, голова закружилась, и все страхи и сомнения относительно верности богини вновь всплыли в моем сознании. Тихо спустившись в холл, я сел в кресло и обхватил голову руками. Так просидел я где-то больше часа, обдумывая ситуацию.

Слуг в доме не было. Вероятно, их услала Хлоя, чтобы не мешали ее удовольствиям. Голос, который я слышал, принадлежал мужчине. Кому? Этот голос я уже слышал. Сопоставив все факты, я пришел к выводу, что любовником моей жены был не кто иной, как мой ближайший друг, человек, с которым я развлекался, насиловал и убивал – Александр Томсон.

Я неторопливо встал, стараясь не шуметь, поднялся на второй этаж, прошел в свой кабинет, взял спрятанный в ящике стола револьвер и, прихватив скальпель, направился в спальню.

Любовники были застигнуты во время любовного акта. Алекс отскочил в угол, а Хлоя вжалась в кровать, прикрывая наготу простынями. Я подошел к ней, держа Алекса на мушке револьвера и, нежно поцеловав, вонзил неверной супруге скальпель прямо в сердце. Моя богиня тотчас умерла, даже не мучаясь, слава богу.

– Можешь мне что-нибудь сказать перед смертью? – обратился я к Алексу, все еще держа его на мушке револьвера.

Алекс внезапно перестал дрожать и, подхватив скинутую в ком одежду, принялся неторопливо одеваться.

– Что ж, теперь я думаю, мы квиты, – спокойным тоном человека, считающего, что он прав, заявил мой друг и кивнул в сторону тела Хлои.

– С чего это ты решил, что мы квиты?

– Ты до сих пор не узнал меня? Я – итонец!

Ошеломленный, я стоял и смотрел, как одевается тот, кого еще час назад я считал своим лучшим другом. Теперь мне стало понятно, почему он не хотел встречаться с моими университетскими товарищами, боясь, что либо сэр Джордж Мюррей, либо Малыш Саймон его узнает. Отсюда и вычурность манер, которая являлась всего лишь жалким подражанием великосветским манерам, подсмотренным в театрах. Частые разговоры о деньгах тоже были приметой отпрыска тех, кто торговал.

– Все это время я ждал, когда смогу отомстить тебе, – продолжал меж тем Алекс, застегивая смокинг. – Когда мы встретились в театре, я решил, что сама судьба толкает тебя в мои руки. Заметь, я сделал все, чтобы потакать твоим слабостям. Ты стал зависим от меня. И вот тогда я начал мстить. Твоя жена, которую ты боготворил все это время, была всего-навсего дешевой шлюхой, с которой спали все подряд. Знаешь, как ее звали? Ненасытная Хлоя!

Я размахнулся и ударил Алекса. Тот отлетел к стене.

– Продолжай, – сказал я.

Алекс потряс головой, словно боксер после хорошего нокаута, затем сказал:

– Прекрасный удар, ничего не скажешь. Так вот, я опустил тебя на самое дно, введя в дьявольскую черную ложу. Но ты оказался еще более развратен, чем я ожидал, и тогда я решил подобраться к самому дорогому, что у тебя есть, – к твоей богине. Ведь именно так ты называл эту шлюшку? – указал он на тело жены и тотчас получил новый удар в лицо. – Она спала со всеми, кто возжелал ее в моем клубе. Пока ты ездил на свои операции и вскрытия, она мчалась в свингер-клуб, где даже не удосуживалась надевать маску. – Получив третий удар, Алекс замолчал, старательно выплевывая передние зубы.

– А теперь послушай меня, – сказал я. – У меня для тебя тоже имеется маленький сюрприз. Слышал ли ты когда-нибудь о некоем Джеке Потрошителе?

– Конечно, – прошамкал Алекс. – Кто же о нем не слышал? Все газеты только и говорят о его злодеяниях. – Вдруг он прервался и, догадавшись, испуганно уставился на меня.

– Вижу, что ты все понял, – спокойно, чуть ли не ласковым тоном сказал я и выстрелил Александру Томсону прямо в лицо.

Когда полицейские приехали, то я рассказал инспектору Эберлайну, что, вернувшись под утро домой, застал в спальне жуткую картину. Жена и некий мужчина были убиты. По-моему, инспектор мне не поверил. Он показался мне умным, а потому я старался не вникать в детали, потому что именно на деталях преступники и ловятся.