Уитли Стрибер - Голод

Прикоснувшись к куску мыла, Сара отдернула руку. Том приблизился к ней.

– Ее мыслительные процессы отличаются от наших.

– Но она говорила...

– Кто знает, что она говорила? Ты не можешь утверждать, что понимаешь ее. Может, это какая-то шутка.

После длительного молчания Сара согласилась, что, вероятно, так оно и есть. Она не стала возражать, когда Том выбросил мыло. Тошнота вроде бы прошла, да и лихорадить Сару перестало, так что они не стали выяснять причины ее недомогания.

– Тебе, вероятно, даже не нужно менять электролит, – прокомментировал Том, – или что там у тебя внутри?..

– Отлично. Тем более я даже пить не хочу.

– Подожди, скоро захочешь. О, смотри-ка, – он просматривал телепрограмму, – на тринадцатом в девять «Великие представления». Сейчас ровно девять.

Когда они смотрели телевизор, Том заметил, что Сара потирает правую руку.

– С тобой все в порядке?

– Да...

– Может быть, ты растянула мышцу на улице.

– Она болит у меня весь день. – Сара включила лампу у кровати. – Том, посмотри! – На предплечье у нее была крошечная красная точка.

– Ты сдавала кровь?

– Когда я могла ее сдавать? Может быть, меня кто-то укусил. Могу поспорить, что именно из-за этого я и приболела.

Том внимательно осмотрел ранку. Синяк вдоль вены, краснота самой ранки – все говорило о том, что Саре сделали переливание крови.

– Паук меня, что ли, укусил?! – в сердцах сказала она.

Том подметил раздражение в ее голосе. Она была испугана. Он коснулся ее плеча.

– Если так, то беспокоиться не о чем. Укус незначительный.

– Да. Незначительный...

– Именно так, дорогая. Нет ни сужения зрачков, ни судорог. В случае серьезного укуса паука все эти симптомы обычно налицо.

Она вздохнула.

– Это отвратительно, но я снова невообразимо голодна.

Том не знал, что и сказать. Он перебрал в уме симптомы. Подумал, не сходить ли ей в амбулаторию, но сразу же отбросил эту идею. Симптомы были слишком незначительными. Тысячи людей проходят через пищевое отравление и укусы насекомых – в легкой форме – ив больницы не обращаются. Тем не менее, Том беспокоился. Он посмотрел на ее лицо. Цвет довольно бледный, а его непривычная округлость говорила о легкой отечности. Кожа была холодной и сухой на ощупь.

– Голодна или не голодна, – сказал он наконец, – я думаю, что прежде всего тебе следует поспать. А утром мы плотно позавтракаем.

Она не стала спорить, но в глазах ее появилась тоска. Раздевшись, они устроились в постели. Полистав в течение пяти минут «Тайм», Том выключил свет. Он лежал, слушая, как она ворочается – а ворочалась она довольно долго, – и расслабился только тогда, когда ее дыхание стало глубоким и размеренным. Прикоснувшись к ней, он убедился, что лихорадки у нее нет. Наконец, сон охватил и его.

Раскатисто загремел гром, и голубая молния осветила потолок. Сара уставилась в темноту, последовавшую за вспышкой. Ей померещилось или на самом деле чей-то силуэт мелькнул в коридоре? Послышался шум дождя. Ветер завывал, огибая здание. Она лежала совершенно тихо, едва дыша, и ждала следующей молнии.

Когда молния блеснула, Сара убедилась – в коридоре пусто. Сердце стало стучать спокойнее. Хорошо, что она не стала будить Тома. Она закрыла рукой глаза. По коже у нее бегали мурашки, все тело ныло, ей было холодно. Она вдруг увидела как наяву: гамбургер «Виг-Мак», бутерброды с жареным мясом и огромный бокал холодной кока-колы. Она всегда с отвращением относилась к таким вещам. Однако видение не исчезало. Глаза ее обратились к часам на шкафчике. С кровати трудно было определить время, но ей показалось, что часы показывают примерно полтретьего.

Неподходящее время для прогулок по Нью-Йорку. Она мысленно представила себе закусочную «Макдональдс» на Восемьдесят шестой улице: несколько посетителей склонились над кофе – наверное, пара полицейских, устроивших себе перерыв. Она даже ощутила запах этого заведения, райский запах.

Медленно и очень осторожно Сара выскользнула из постели. Одно неловкое движение, Том проснется – и она может распроститься с мыслью о еде. «Макдональдс» недалеко; с ней, вероятно, все будет в порядке. Она натянула джинсы и свитер, завязала шнурки туфель. Выходя из квартиры, она заметила, что Том – как обычно – забыл запереть дверь. Она задержалась, закрывая своими ключами оба замка, и пошла к лифту. Для якобы безжалостного карьериста Том был на удивление рассеян.

Двери лифта открылись в пустой холл. Раздавался громоподобный храп – Херб спал на посту. Двери на улицу были заперты, так что Саре придется стучаться, когда она вернется.

Воздух после грозы был свежим, пахло влагой и зеленью. Лишь шелест ветра слышался в ночи. Сара пошла вперед с ощущением, что, решившись выйти на улицу в такой час, она обрела какую-то тайную силу. Пройдя два дома, она свернула на Восемьдесят шестую. Как она и ожидала, «Макдональдс» был открыт, но вопреки ожиданиям – переполнен. Ей пришлось минут пять простоять в очереди, нетерпеливо переступая с ноги на ногу от голода.

Сара заказала два «Биг-Мака», бутерброды с жареным мясом, сладкий пирожок и кока-колу. Схватив еду, она нашла место напротив неуклюжего? молодого человека, который не пожелал даже взглянуть на нее. Оскорбление щелкнув пару раз языком, он встал и скользнул к другому столику. Сара внимательно посмотрела по сторонам – и чуть не рассмеялась: кроме нее, здесь все были «голубыми» – трансвеститы, уткнувшиеся носом в молочные коктейли, мальчики в коже, пожирающие бутерброды с говядиной, мужчины в откровенных платьях до полу, медленно танцующие между столиками.

Сару оставили в покое, чему она была рада. «Биг-Маки» показались ей необычайно хорошими – ароматными и идеально приготовленными. Они даже лучше, чем обычно, гораздо лучше. А кока-кола и бутерброды просто превосходны. Ничего себе заведение – пища для гурманов после захода луны.

Единственное, что помешало ей взять еще пару «Биг-Маков», – это воспоминание о том, что произошло раньше. Она не чувствовала сытости, но здравый смысл советовал ей не переедать. По крайней мере, Том пообещал обильный завтрак. Она представила себе яйца и горячие, с приправами, сосиски, и гору намазанных маслом тостов, и, может быть, оладьи. У нее просто слюнки потекли. На больших часах над прилавком было три часа. Оставалось по меньшей мере четыре часа до того, как она сможет попробовать этот завтрак. Она заставила себя встать и уйти из ресторанчика. Она проведет эти часы, прогуливаясь; ей не хотелось возвращаться в спальню.

Ее недавнее недомогание, казалось, прошло. Снова накрапывал дождь, однако Сара была этому только рада. Так приятно ощущать его всеобъемлющую прохладу. Голод все не проходил, но он лишь добавлял пикантности возникшему у нее чудесному ощущению. Она медленно двинулась в восточном направлении мимо пустых магазинов и темных зданий; более быстрым шагом прошла тихий участок между авеню Йорк и Ист-Энд. Дома здесь были более старые, а огней гораздо меньше. Поперек Ист-Энд-авеню отбрасывал мрачную тень парк Карла Шурца. Своими старыми фонарями, освещавшими дорожки, и туманом, висевшим под высокими деревьями, этот парк воскресил в ее памяти детство – она жила тогда в Саванне. Она вспомнила Бобби Дьюарта, сладкий запах его кожи, прекрасные, долгие часы, которые они проводили вместе, робко касаясь друг друга, среди надгробий старого городского кладбища Саванны. А потом они ходили вдоль доков, дышали соленым ветерком, дувшим вечером от реки, смотрели, как последние туристы выходят из ресторанчика «Дом пирата», и клялись в вечной любви.