Гайя Антонин - Вызов

   - С оборотнями ты тоже успела познакомиться? - изумился Марсель.

   - Да...

   - Впечатляет твое... умение влипать в неприятности.

   - Меня это, скорее, тяготит.

   - Итак. Я сделал запрос, когда Эммануэль... ммм... Мана - так ты его зовешь? - я кивнула, и куратор продолжил:

   - Когда Мана спросил меня об Антонине, - Марсель глядел в огонь, - думаю, сведения уже должны были прийти ко мне.

   Он быстро прикончил остатки коньяка в своем стакане и встал, не отпуская моей руки. Я тоже поднялась.

   - Мне пора, - сказал Марсель, ненавязчиво так привлекая меня к себе. - Дампир... К тебе, верно, липнут все вампиры в радиусе десяти километров? - со смешком спросил он.

   Я несмело прижалась щекой к его плечу. Перец и розовое дерево - так он пах. Не знаю, насколько его притягивала я, но он нравился мне. И даже не хотелось, чтобы он разжимал объятий. Таких крепких и уютных.

   - Гайя, не забудь о моем номере, - он прижался губами к уголку моего рта, а затем - к щеке. - Помни о моих словах.

   - Хорошо, - я смотрела ему в глаза, когда он сказал мне еще пару слов.

   Что-то вроде "Мне пора, дела не ждут". И "Береги себя", кажется.

   - Да, Марсель. Я буду ждать от вас вестей о моем... об Антонине.

   Стоя уже в дверях, куратор обернулся ко мне и с улыбкой кивнул:

   - Я найду его. Обещаю.

   Ох, не зарекайтесь, куратор Марсель Брюно...

   Ману Ингемар наказал штрафом. Это мне сказал сам зеленоглазый, когда вез меня домой. За нами следовали сестры на моей машине. Еще я нечаянно услышала ссору Ингемара и Евы. Она визжала: "Я - королева Киева!" и топала ногами. Кажется, её величеству пора устроить пролетарскую революцию.

   Иностранный номер телефона Марселя я сохранила, записав его как Марину Буренко. Если Мане станет интересно, скажу, что это сокурсница, которая переехала жить в Париж, вышла там замуж, родила маленького Жана-Батиста, что ее муж торгует обувью и так далее - завалю зеленоглазого, в общем, кучей нудной информации... И еще - я чувствовала, что о Марселе и беседе с ним лучше не говорить. Как о поцелуе Ингемара. Не буду волновать моего вампира.

   Ночью, когда я спала в своей квартире (Мана сказал, что у него еще есть дела, поэтому он не может взять меня к себе ночевать), мне пришло СМС. С замиранием сердца я узнала номер своей сокурсницы, которая вышла замуж во Франции, родила Жан-Батиста... и так далее. Сообщение содержало пять слов, набранных латиницей.

   Gaius Marcius Caesonius Antoninus Fabius.

  Гай Марций Цезоний Антонин Фабий. Имя моего отца.

   Глава 11

  Его глаза - неба сиянье,  Его дыханье - жар огня,  Его любовь - мне наказанье,  Но ведь и я его беда...  (с) Асура

  И смотрю, и вражду измеряю,  Ненавидя, кляня и любя.  За мученья, за гибель - я знаю -  Все равно: принимаю тебя!  А. Блок

   Он зачем-то звонит мне, хотя я сижу вот - протяни руку, на диване в его квартире, читая вслух отрывок той самой повести, что некогда понравилась ему. Мана звонил и слушал рингтон, "Голос Крови".

   - Мана.

   - Мне Жозефина сказала, что ты невероятно красивую песню на мой вызов поставила, - зеленоглазый внимательно вслушивался в слова.

   - Дай, - я отняла у него свой мобильный и открыла песню через проигрыватель. - От начала до конца...

  Жаль. Жаль, что мы - враги.  Все кричат "Беги! Не ищи её!"  Только...  Голос крови крепче камня и сильней огня.  Голос крови я услышал - он ведёт меня.

  Теперь мы родня...

  Между нами ложь, ложь острей, чем нож.  Смерть - цена любви.  Только...  Голос крови крепче камня и сильней огня.  Голос крови я услышал - он ведёт меня.

   Мана внимательно дослушал до конца, а потом спросил с ходу, прямо в лоб:

   - Смерть - цена любви? Это значит, что ты пойдешь на то, чтобы стать вампиром?

   - А... - слова застряли у меня в горле, я все никак не могла придумать, что сказать на такое. - Это значит, что я просто хотела поставить на твой звонок красивую песню, немного подходящую по смыслу к нашим отношениям. И слов "Голос крови ведет меня" тут предостаточно.

   Мана недовольно проворчал что-то неразборчивое. Минут сорок назад он под моим нажимом нехотя накормил Мурзу. Меня в Комнату-без-окон не пустили, сказав, что я распоясалась сверх меры. Я предложила наказать меня, привязав к тому чудному железному станку в вышеупомянутой комнате. По-моему, Мана устал мне угрожать, потому как нормальным голосом попросил меня подождать его в зале и попить вина.

   Я не стала накалять обстановку. Теперь вот сижу и жду, пока зеленоглазый наберется коньяком в достаточной мере, чтобы у него развязался язык. Правда, раньше я не замечала, чтоб алкоголь так действовал на него, скорее, к откровенности вампира располагала особая атмосфера.

   На суде я совершенно забыла спросить у Кимуры о Ксене. Позже, когда я позвонила ему, азиат сказал, что они благополучно выкрали ее тело из морга, что девочка попалась на редкость капризная, что ожила быстро, адаптировалась тоже, что рвется на охоту и полна мстительных планов. Вот незадача. Допустим, Жанне и Жози было за что мстить, да и то. А этой?.. За то, что одноклассник ударил ее книгой по голове или обозвал "дурой"?

   Марсель. Усталый куратор не шел из головы. Я знаю, что еще ни один вампир не сделал мне бескорыстного предложения, не лелея заднюю мысль, что неплохо было бы перетянуть дампира на себя. А Марсель сделал. Ну, еще Ким. Он хоть честно и по-деловому подошел к решению вопроса... Хотела бы я увидеть лицо Маны, если Ким обратит меня. Наверное, это будет самая большая разборка за всю историю человечества. Хотя, конечно, становиться вампиром мне ни к чему. Когда я подумала о том, что ты даже теряешь право умереть естественной смертью - только если шлёпнут или сам себе подпишешь приговор... Нет, это не для меня. И потом - дети. Марсель нагадал мне двоих детей. Глупости, конечно, мне и одного хватит. Или четырех. Или, может, у меня вовсе никогда не появится желания или возможности привести в этот странный мир еще одного дампира. Неважно, время покажет. Но я хочу иметь самое ценное - после свободы - что есть у человека. Я хочу иметь выбор. Правда, порой свобода и выбор тождественны.

   Эту ночь я провожу у Маны. Сестры Леруа сказали, привезя меня к своему мастеру, что отправляются в кровавый загул. В ответ на мои тревожные замечания они заверили, что никто не умрет. Жози добавила, что умрут разве что три-четыре бутылки водки и пара пачек сигарет. Такие жертвы меня устраивали, и я благословила девчонок на плодотворную прогулку.