Кай Мейер - Богиня пустыни

— Ну давай же, Якоб, — проговорил Адриан, вздыхая. — Твой шарм неподражаем. Но что ей нужно было от тебя?

— Она задавала вопросы — такие, как ты и предполагал. После случая с плащом я, собственно говоря, думал, что она здесь больше никогда не появится. Но ты был прав, она действительно захотела за него заплатить.

Адриан нетерпеливо кивнул.

— Конечно. Я так и думал, я ее уже довольно хорошо знаю. Итак, что еще?

— Если ты это имеешь в виду, то она знает о Селкирке все. Она хотела получить сведения о Енохе и о Каине. Это ведь не случайно, не так ли?

— Нет, — Адриан глубоко вздохнул и начал ходить взад-вперед по магазину. — Она кое-что нашла в своей комнате. Своего рода дневник. Записки Селкирка о его раскопках. Там есть все, гораздо больше того, о чем нам было известно до сих пор.

Взгляд Гаупта помрачнел.

— Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

— Потому что не было времени. Она нашла книгу только вчера вечером, и я выкрал ее сегодня ночью из ее комнаты. Я вынужден был подкупить обоих санов, карауливших возле ее двери. Святые небеса, своих собственных служащих…

Гаупт наклонил голову.

— Что, ради всего святого, тебе нужно было среди ночи в ее комнате?

Адриан уклонился от его взгляда.

— Поговорить с нею.

— Ага, — протянул Гаупт и заулыбался. — Она тебе нравится.

— Я не думаю, что это имеет какое-нибудь значение.

— Ты в этом уверен?

Адриан помедлил лишь секунду, но он знал, что Гаупт сможет понять его правильно.

— Мне она нравится, но это и все. Книга лежала на ее кровати. Я взял ее с собой и не стал будить Сендрин. Я читал книгу до обеда. Я не спал ни минуты. Когда я покинул свою комнату, девочки рассказали мне, что Сендрин незадолго до этого отправилась в Виндхук. Я не думал, что мать позволит ей это. Как всегда. Во всяком случае, я вспрыгнул на первую попавшуюся лошадь и успел явиться сюда фактически за несколько минут до ее прибытия. А ты говоришь, что я должен был тебе еще что-то рассказать? Она вошла фактически следом за мной!

— Где дневник теперь? — спросил Гаупт.

— В моей комнате.

— Я хотел бы почитать его.

— Конечно, ты его прочтешь, — проговорил Адриан успокоительно.

Гаупт смотрел на него, сморщив лоб.

— Не обещай мне ничего, что ты не сможешь выполнить. Ты хочешь вернуть его ей, верно?

— Вероятно, когда-нибудь я сделаю это. Он принадлежит ей. Она обнаружила его.

Старый священник, смирившись, покачал головой, словно имел дело с маленьким мальчиком.

— Тогда все, что мы сделали, было напрасным.

— Это неправда, ты знаешь это. Она как раз начинает признавать свою силу, я в этом совершенно уверен.

— Ты вышибаешь клин клином. Это путешествие по краю пропасти, которое легко может закончиться катастрофой.

Адриан скривил лицо.

— Раньше или позже она сама узнала бы о том, каким даром обладает. Юго-Запад — это не Европа. Здесь такие вещи проявляются иначе. В этой стране гораздо легче поверить в это, чем в любом другом месте. Кроме того, ты действительно полагаешь, что саны еще не почувствовали ее способностей?

Гаупт внезапно изменился в лице от пришедшей к нему мысли.

— Она была вчера у санов, здесь, в Виндхуке. Один из туземцев рассказал мне об этом. Твоя фрейлейн Мук долго беседовала с Кваббо.

Постепенно события обрели в голове Адриана логическую связь. Чем она становилась яснее, тем страшнее было ему самому.

— Саны использовали свой шанс, когда Сендрин привезла к ним мальчика.

— Твоя Сендрин начинает постоянно на шаг опережать нас.

— Она не моя Сендрин, — резко возразил Адриан.

Гаупт не обратил никакого внимания на его слова.

— Мы не можем допустить, чтобы саны продолжали искать с ней контакт.

— Ты действительно веришь в то, что сможешь этому воспрепятствовать?

— Было бы хорошо, если бы она куда-нибудь исчезла.

Адриан покачал головой.

— Мать, конечно, может делать вид, что невысокого о ней мнения, но на самом деле Сендрин ей нравится. И девочки любят ее, прежде всего Салома.

— Равно как и ты сам.

— Прекрати это, в конце концов!

— Ты знаешь, во что ты ввязываешься?

— Мы оба ввязались в это, не так ли? И ты, Якоб, и я.

Единственное кафе Виндхука находилось в трехэтажном доме на улице императора Вильгельма, наискосок от почтовой станции. Сендрин случайно наткнулась на него, когда бесцельно бродила по улицам. Карета заберет ее от вокзала только в шесть часов, до тех пор у нее еще было больше часа времени. Возможно, горячий чай с лимоном успокоит ее растрепанные чувства.

Владелица кафе приложила много усилий, чтобы придать маленькому помещению легкий колорит Европы. Стулья были обиты плюшем, столы покрывали белые кружевные скатерти. В углу стоял расстроенный рояль, на котором никто не играл. На стенах висели пестрые, небезукоризненные с точки зрения вкуса картины, на которых фланировали элегантные дамы с зонтиками от солнца и маленькими собачками. Занавески были розового и небесно-синего цвета, едва ли можно было представить больший контраст с печальной панорамой дождя за окнами. Женщина в черной траурной одежде была единственным, кроме Сендрин, посетителем. Она молча что-то пила маленькими глотками из чашки, неловко держа в руке кусок песочного пирога. Эта картина навеивала такую меланхолию, что Сендрин решила занять место на свежем воздухе.

На улице, на маленькой веранде, прилегающей к дому, стояли два небольших столика. Полосатая маркиза укрывала посетителей от теплого дождя. Единственная официантка, робкая девушка в белом чепчике и кружевном фартуке, обслужила ее старательно, но молча; ее кожа была столь неестественно белой, словно она вовсе не бывала под открытым небом. Только взглянув во второй раз, Сендрин поняла, что девушка — альбинос. Ее глаза были светло-красного цвета, как недозревшие вишни.

Сендрин обожгла кончик языка — настолько горячим был чай. Погрузившись в свои мысли, она наблюдала, как дождевые капли, падая в грязь немощеной улицы, оставляли на ней следы, похожие на небольшие оспинки. Было столько всего, над чем ей необходимо было подумать. Она попыталась упорядочить свои мысли, но снова и снова получался лишь ужасный хаос.

Фрагменты всего изложенного Гауптом перемешались в ее голове с непонятными намеками Кваббо, с тем, что говорил ей Адриан, и с картинами из заметок Селкирка.

Длинные колонны черных поденщиков, тянущиеся по раскаленной пустыне… Горы трупов — люди, которые умерли от жажды, от голода или от истощения, — и те, которые выглядят едва живыми, полузасыпанные песком… Руины Еноха, гигантские, отшлифованные песком фасады зданий, которые, словно рога, возвышаются на теле гиганта, напавшего из доисторических времен прямо в сердце пустыни… И вихрь, достаточно мощный, чтобы поглотить весь мир, извивающийся гигантским червем по песчаным морям Калахари, ведомый фигурой в белых одеждах…