Фрэнсис Вилсон - Гробница

Огонь! Ничего не сможет противостоять горящему маслу! Вестфален вскочил и кинулся к кувшину, который Тук уже вскрыл ножом.

— Мэллсон! Сюда! Надо вылить масло влюк. — Он кивнул Хантеру, чтобы тот взял лампу с пьедестала. — Неси ее сюда!

Судорожно вздыхая от тяжести кувшина, Вестфален и Мэллсон повалили его на пол, масло полилось вниз. Подбежал Хантер, которому не нужно было объяснять, что делать с лампой.

— Будь ты проклят, капитан Вестфален!

Это была женщина. Она встала, отошла от тела священника и, вытянув в сторону Вестфалена длинный палец с красным ногтем, зловеще произнесла:

— Будь проклят ты и все твои потомки!

Капитан шагнул к ней, высунув кинжал.

— Заткнись!

— Твои потомки будут умирать страшной смертью в кровавых муках, проклиная тот день, когда ты поднял руку на Кали!

Вестфален не сомневался: она знала, что говорит. Женщина вкладывала смысл в свои слова, она наложила проклятие на Вестфалена и его потомков, и это ошеломило капитана.

Он сделал знак Хантеру:

— Заткни ей рот!

Хантер вскинул винтовку и прицелился.

— Слышала, что сказал капитан? Заткнись!

Но женщина не обратила внимания на смертельные угрозы.

— Ты убил моего мужа, осквернил храм Кали! Не будет тебе покоя, капитан сэр Альберт Вестфален! Ни тебе — и она указала на Хантера, — ни тебе! — Она перевела взгляд на Мэллсона. — Ракшасы доберутся до всех вас.

Хантер посмотрел на Вестфалена, и тот кивнул. И во второй раз в Храме-на-Холмах раздался выстрел. Пуля попала женщине в лицо, и она упала рядом со священником.

Вестфален на мгновение задержал взгляд на неподвижном теле, затем повернулся к кувшину, полному драгоценных камней. Он размышлял, как лучше поделить сокровища на троих, чтобы присвоить большую часть, как вдруг крики ярости и боли снова огласили храм.

Хантер стоял на краю пьедестала, лицо его покрылось смертельной бледностью, плечи опустились, глаза широко раскрылись, а ртом он беззвучно глотал воздух. Винтовка улана с грохотом упала на пол, а из уголка рта полилась кровь. Он падал: медленно, как спускающийся шар, он опустился сначала на колени, а потом упал лицом на пол.

Увидев кровавое пятно на спине Хантера, Вестфален вздохнул от облегчения. Он умер от естественных причин, а не из-за проклятия женщины. Еще больше капитан успокоился, когда увидел черноглазого босоногого мальчишку лет двенадцати, который стоял рядом с Хантером и смотрел на мертвого солдата. В руке парнишка держал кинжал, клинок которого был окрашен кровью.

Мальчик перевел взгляд с Хантера на Вестфалена. С диким криком он поднял кинжал и бросился на капитана. У Вестфалена не было времени, чтобы достать пистолет. Он мог защитить себя только кинжалом, с которого капало масло.

Видно было, что парень не обладает ни ловкостью, ни умением обращаться с кинжалом. Его вела одна лишь слепая и неистовая ярость. Вестфалена испугало не столько само нападение, сколько безумный вид мальчишки. Глаза его были полны злобы, губы и подбородок тряслись, лицо все покраснело от слез. Капитан заметил, что Мэллсон поднял винтовку.

— Ради бога, стреляй!

— Надо прицелиться!

Вестфален быстро отскочил назад, чтобы увеличить расстояние между собой и мальчишкой. Казалось, прошла вечность, когда наконец раздался выстрел.

И Мэллсон промахнулся!

Но звук выстрела отвлек мальчишку, и он огляделся. Вестфален, воспользовавшись ситуацией, напал на него. Было поздно сопротивляться. Вестфален почувствовал, как его клинок входит в плоть между костями, и мальчишка упал, весь залитый кровью. Все было кончено. Капитан вытащил из тела кинжал. Ему стало дурно: он всегда предпочитал, чтобы убивали другие.

Мэллсон бросил винтовку и начал набивать карманы камнями. Он, взглянув на своего командира, спросил:

— Все нормально, правда, сэр? — и показал в сторону священника и женщины. — Я имею в виду, им-то они больше не понадобятся.

Вестфален понимал, что теперь он должен действовать очень осторожно. Он и Мэллсон оказались единственными, кто выжил после того, что, несомненно, если Мэллсон проговорится, будет квалифицировано как массовое убийство. Если ни один из них не проговорится о том, что произошло сегодня, если они будут предельно осторожны, обращая камни в деньги, если они будут хранить все в тайне, не позволяя чувству вины раскрыть тайну, то они смогут прожить свою жизнь богатыми и свободными людьми. Вестфален был абсолютно уверен в себе, но и прекрасно понимал, что довериться Мэллсону было бы трагической ошибкой.

Он изобразил на лице добродушную улыбку.

— Не теряй время, — сказал он солдату. — Принеси седельные вьюки.

Мэллсон рассмеялся и подпрыгнул:

— Есть, сэр!

И он побежал за вьюками, а Вестфален в напряжении ждал. Он был один в храме, по крайней мере, он на это сильно надеялся. Он молился, что все эти существа, эти монстры мертвы. Должны быть мертвы. Никто не смог бы выжить в адском пламени. Капитан взглянул на мертвые тела священника и женщины, вспомнив ее проклятие. Пустая болтовня помешавшейся женщины! И ничего больше. Не надо брать в голову. Но эти чудовища...

Вернулся Мэллсон. Вестфален помог улану наполнить камнями четыре седельные сумки, затем они по паре перекинули через плечо.

— Похоже, сэр, теперь мы богачи, — сказал Мэллсон с улыбкой, которая тут же исчезла. Он увидел, что Вестфален навел на него пистолет.

Капитан не дал солдату шанса на мольбы. В любом случае это ничего не изменило бы. Он просто не мог позволить связать свое имя и честь с солдатом, который не упустит возможности потрепаться и похвастаться камнями, как только вернется в Бхарангпур. Вестфален прицелился Мэллсону в сердце и выстрелил. Солдат покачнулся, широко раскинул руки и упал на спину. Он вздохнул, Кровь растеклась по рубашке. Затих.

Засунув пистолет в кобуру, Вестфален поднял сумки с плеч Мэллсона и осмотрел неподвижное тело. Из люка все еще шел дым, солнечный свет пробивался сквозь перекрытия потолка, оставшиеся лампы все еще чадили на пьедестале. Вестфален подошел к двум ближайшим кувшинам с маслом, открыл крышки и ударил по ним. Кувшины упали на пол, и масло вылилось. Вестфален взял одну из ламп и бросил ее в центр лужи. Пламя начало быстро разгораться.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но какое-то движение на пьедестале привлекло его внимание настолько, что он испугался и, бросив одну из сумок, снова выхватил пистолет.

Это был мальчишка. Каким-то неведомым образом он подполз к телу священника и теперь тянулся к его ожерелью. Вестфален завороженно смотрел, как парнишка правой рукой сжал желтые камни на ожерелье и замер. Верхняя часть спины мальчишки была залита кровью. И по полу, там, где он прополз, тянулся кровавый след. Вестфален вложил пистолет в кобуру и поднял сумки. Все. В храме не осталось никого, кто смог бы причинить ему вред. Он вспомнил, что женщина упомянула детей, но он не увидел никаких детей и вообще уже мало что различал в задымленном храме, от которого вскоре останется лишь пепел.