Юн Линдквист - Блаженны мертвые

— Выйди на минуту? — попросила она.

Флора не заставила себя уговаривать. Квартира прямо-таки благоухала ароматами субботнего завтрака и поджаренного хлеба, лишь усиливая иллюзию семейного благополучия. К тому же курила Флора исключительно с подругой и сейчас не отказалась бы от затяжки-другой.

Прикурив одну сигарету на двоих, они бесцельно побрели по улице, затягиваясь время от времени.

— Мы тут решили что-нибудь в Хедене замутить, — произнесла Майя, протягивая Флоре сигарету.

— Кто это «мы»?

— Ну, леваки.

Майя принадлежала к Левой молодежной организации, состоявшей преимущественно из девочек, которые вечно что-то придумывали. Когда газета «Кафе» праздновала свое десятилетие на пароходе «Патрисия», они вылили на пристань у трапа десять ведер обойного клея и повесили знак: «ОСТОРОЖНО — СПЕРМА!», и гостям пришлось пробираться через липкую жижу, пока пристань наконец не отмыли.

— И что вы теперь задумали? — спросила Флора, возвращая подруге сигарету, так и не сделав затяжки. С нее пока хватит.

— Ты представляешь, — начала Майя, демонстративно отвернувшись от расфуфыренной дамочки в белых льняных штанах, выгуливающей декоративную собачку, — они же с этими мертвецами черт-те что творят. Сначала всякие эксперименты на них ставят, как будто это не люди, а подопытные кролики, а теперь вообще в какое-то гетто согнали.

— Ну? — не поняла Флора. — А что, есть какая-то альтернатива?

— Да при чем здесь альтернатива? Главное, что так не поступают! Об обществе можно судить...

— ...по его отношению к слабейшим, — закончила цитату Флора. — Знаю, но...

Майя раздраженно взмахнула рукой с сигаретой.

— А разве есть кто-нибудь слабее мертвых? — Она засмеялась. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы мертвецы качали права? Они же совершенно бесправны, государство с ними что хочет, то и делает. И это только начало. Читала, что там эта философия в газете понаписала?

— Да, — ответила Флора, — я тоже считаю, что так нельзя, я с тобой согласна, ты, главное, успокойся. Я только думаю...

— А вот думать потом будешь. Видишь несправедливость — исправляй. А то чуть что-то новое появится, как те, кто у руля, уже под себя подгребают. Допустим, изобретут они лекарство от смерти — и что? Думаешь, бросятся население Африки спасать? Как-то сомневаюсь. Небось, сначала дождутся, пока все негры от СПИДа передохнут, а потом уж будут разбираться. Ты в курсе, например, что распространение СПИДа контролируется американскими фармацевтическими компаниями? — Майя покачала головой. — Зуб даю, что они и в Хеден пролезут.

— Я вообще-то собиралась туда к открытию, — сказала Флора.

— Куда? В Хеден? Я с тобой.

— Вряд ли тебя пустят. Туда только родственников...

— Ну конечно, чего от них еще ожидать... А как ты докажешь, что ты родственница?

— Не знаю.

Майя покрутила окурок между пальцами, чтобы его затушить. Затем она внезапно остановилась и уставилась на Флору, прищурившись:

— А что это тебя туда потянуло?

— Не знаю... Наверное, просто хочу все увидеть своими глазами.

— Вечно ты на тему смерти заморачиваешься...

— Как будто другие не заморачиваются.

Майя молча взглянула на нее, затем произнесла:

— Не-а.

— Еще как заморачиваются.

— А я говорю, нет.

Флора пожала плечами:

— Да ну, много ты понимаешь.

Майя ухмыльнулась и швырнула окурок, стараясь попасть в урну. Как ни странно, ей это удалось. Флора зааплодировала, и Майя похлопала ее по плечу:

— Знаешь, кто ты?

Флора покачала головой:

— Нет.

— Выпендрежница. Совсем чуть-чуть. Но это даже прикольно.

Они еще пару часов шатались по городу, болтая о том о сем. Когда они расстались, Флора села в метро и поехала на станцию «Тенста».

ПОС. ТЭБИ КИРКБЮ, 09.30

— Там будет столько людей! Нельзя упускать такую возможность!

— Вы полагаете, они станут нас слушать?

— Я в этом абсолютно уверен.

— Но как же они нас услышат?

— Там будут громкоговорители.

— И что, нам разрешат их использовать?

— А вы думаете, когда Христос изгонял торговцев из храма, он спрашивал у кого-нибудь разрешения? «Простите, ничего, если я тут столы немного поопрокидываю?»

Гости засмеялись, а Маттиас, довольный собой, скрестил руки на груди. Эльви стояла в дверях, слушая, как они обсуждают план действий. Сама она не принимала участия в беседе. Ее одолевала усталость, вызванная недосыпом, а недосып, в свою очередь, был результатом мучивших ее сомнений. Она ночами напролет не могла сомкнуть глаз, пытаясь удержать ускользающий образ Богородицы, не дать ему поблекнуть, превратиться в смутное воспоминание. В голове все крутились Ее слова, и Эльви силилась понять, что они значат.

Ты должна привести их ко Мне. В этом их единственное спасение.

После некоторого успеха в первый вечер, ловля душ человеческих продвигалась со скрипом. Когда первый шок миновал, а власти доказали свою способность держать ситуацию под контролем, люди куда менее охотно принимали проповеди на веру. В первый день Эльви ходила по домам вместе с остальными, но потом ее одолела усталость.

— Эльви, а вы как думаете?

Маттиас повернул к ней свое круглое детское лицо. Эльви даже не сразу поняла, что вопрос обращен к ней. Семь пар глаз устремились в ее сторону. Маттиас был единственным мужчиной в их компании. Кроме него, здесь были Хагар, Грета, соседская жена и еще одна женщина, присоединившаяся к ним в самую первую ночь. Имени ее Эльви не помнила. Были еще две сестры, Ингегирд и Эсмеральда, подруги той безымянной женщины. И это только те, кто пришел к завтраку, остальные должны подтянуться позже.

— Я думаю... — начала Эльви. — Я думаю... Честно говоря, не знаю.

Маттиас удивленно приподнял брови.

Ответ неверный.

Эльви рассеянно потерла шрам на лбу.

— Как решите, так и сделаем. Я, пожалуй, пойду прилягу...

Возле спальни ее догнал Маттиас, мягко взяв за плечо.

— Эльви. Вам было видение, и миссия поручена вам. Поэтому мы здесь.

— Да-да, я знаю.

— Вы что, передумали?

— Нет, что вы. Просто... у меня совершенно нет сил.

Склонив голову, Маттиас внимательно посмотрел на нее, на секунду задержав взгляд на шраме, затем произнес:

— Я вам верю. И в дело наше общее тоже верю.

Эльви кивнула:

— Я тоже. Просто... я и сама точно не знаю, в чем оно заключается.

— Ложитесь, отдохните, мы все сделаем. Выезжаем через час. Вы уже видели листовки?

— Да, — отозвалась Эльви, но Маттиас словно ждал продолжения. — Красивые, — добавила Эльви и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Не раздеваясь, она залезла под покрывало и натянула его до самого носа. Она окинула комнату взглядом. Все как прежде. Эльви поднесла руки к глазам.