ЧЕЛСИ ЯРБРО - «КРОВАВЫЕ ИГРЫ»

на них, распорядитель удрученно вздохнул: денек у него выдался трудный. Началось все со скачек: три колесницы сцепились, и до финиша дошла лишь четвертая, что вызвало недовольство у многих. Битва между пигмеями и страусами проходила успешно, но чересчур затянулась, зрители стали скучать. Пришлось вытолкнуть на песок трех преступниц, осужденных за убийство своих детей. Их изнасиловали специально обученные леопарды, и публика подобрела. Теперь оставалось надеяться, что водная охота пройдет хорошо. Еще раз вздохнув, распорядитель игр повернулся к подручным.

В императорской ложе играла музыка, августейшее семейство закусывало, отдавая должное свиным ребрышкам, приправленным медом, и жареному с петушиными гребешками бекону. Тит и Домициан мрачно молчали, стараясь не глядеть друг на друга

– Вы ведете себя неразумно,- облизывая пальцы, буркнул Веспасиан. – На вас смотрит весь Рим. Заметив вашу взаимную неприязнь, народ обеспокоится, составятся партии.- Он плеснул в свою чашу вина и разбавил его гранатовым соком.

– Мне как-то не по себе,- пробормотал Тит. Загорелый, беловолосый, он походил на изваяние из чистого золота; эту иллюзию только усиливала короткая желтого цвета туника без рукавов.- Франциск был мне почти другом.

– Другом или дружком?- усмехнулся Домициан.

– Что ты знаешь о дружбе? – Тит вспыхнул.

– Прекратите же, дуралеи,- осадил братьев отец.- Тит, этот человек – чужестранец. Есть все основания полагать, что он очень опасен.

– Где доказательства? – окрысился Тит.- Обвинения вздорны. Ни одно не доказано, и получается, что мы казним его лишь по прихоти Доми.

– Пусть так,- Домициан покраснел.- Да, я считаю, что от него исходит угроза. Когда без суда и следствия кого-то уничтожают, ты почему-то не протестуешь, ибо знаешь, что это делается по приказу отца, а тут…

– Что – тут? Тут игра ведется без правил. Далее если Франциск виновен, зачем бросать его крокодилам? Он ведь не раб.

– Мальчики,- примирительно произнес император,- найдите другую тему для спора. Вы оба ведете себя очень глупо. Тит, я знаю, что осужденный оказал тебе ряд услуг и что ты не любишь, когда Доми вторгается в сферу твоих полномочий, но признай, положа руку на сердце, что этот человек подозрителен.

– Не настолько, чтобы казнить его таким варварским способом,- в раздражении бросил Тит. Он обвел взглядом амфитеатр, потом глянул на музыкантов и ткнул в них рукой.- Откуда, по-вашему, они взялись? Кто их обучил и преподнес нашему дому? Разве не Сен-Жермен? Нельзя убивать человека и наслаждаться его дарами.

Веспасиан хмыкнул.

– Это не аргумент.

Он хотел сказать что-то еще, но в эту минуту в ложу вошел Корнелий Юст Силий.

– Ты посылал за мной, государь?

– Чтобы справиться о прискорбной истории, волнующей нас обоих,- ответил Веспасиан.- Что слышно о твоей пропавшей супруге?

– Ее все еще не нашли. Боюсь… боюсь, она решилась на нечто отчаянное. Я послал дюжину рабов вниз по реке. Возможно, им удастся выловить тело.

– Самоубийство? – вскинул брови Веспасиан.- Не думаю, чтобы представительница древнего славного рода утопилась, как последняя потаскуха. Патрицианки расстаются с жизнью достойно. И при свидетелях.- Тон императора сделался резким.- Знатная женщина не бросится в Тибр. Поиск надо продолжить. Лесбии нужен муж уже в этом году. Постарайся поскорее завершить это дело, Силий.- Он побарабанил пальцами по столу.- Представь завтра же сенату прошение о том, чтобы тебе дали согласие на временный развод до того момента, пока ее не отыщут. Я одобрю его.

Юст кисло улыбнулся. Его подвигали на шаг, которого он не хотел.

– Документы уже подготовлены. Остается лишь их отправить.

– Так не мешкай,- проворчал Веспасиан, не скрывая, что это приказ.

– Разумеется, государь,- выдохнул Юст, изображая радостную готовность следовать всем велениям цезаря.

– Когда твоя супруга найдется,- продолжал император,- надеюсь, с ней все будет в порядке. Негоже мужчине иметь двух сумасшедших жен за спиной. Люди могут задуматься, а не произойдет ли что-то подобное и с его новой супругой.- Это было предупреждением, и Юст понимал, что с ним нельзя не считаться.

Домициан, вдруг решивший прийти на выручку огорошенному сенатору, только усугубил ситуацию.

– Но отец… Женщина, зазывающая на ложе рабов и пытающаяся отравить своего мужа, не может не быть сумасшедшей!

Юст предпочел отмолчаться, уставившись в пол.

– Это решать сенату,- сухо заметил Веспасиан.- Курия ждет твоего прошения, Силий.- Посетителю явно давали понять, что он свободен.

– Весьма тронут твоим вниманием, государь,- медленно произнес сенатор. Он мялся, ему хотелось бы остаться.

– Правителю надлежит быть внимательным.- Яркие проницательные глаза Веспасиана сузились, в них заиграла усмешка.

– О да, августейший, однако совсем не многие твои подданные имеют счастье лично общаться с тобой.- Юст хохотнул и, сконфузившись, быстро прибавил: – Я знаю, сколь многим в своем возвышении обязан твоему младшему сыну, всегда проявлявшему ко мне необычайную доброту.

Необходимость отвечать на этот слащавый лепет отпала, ибо на барьер поднялись трубачи и протяжная песнь фанфар возвестила, что тем, кто покинул свои места, пора к ним вернуться.

– Ага.- Веспасиан привстал и поправил подушку.- Близится водное действо. Крокодилы, что в нем участвуют, привезены от второго африканского водопада. Никогда не видел, как ловят этих чудовищ. А хотелось бы посмотреть.

– Мне пора в свою ложу,- промямлил Юст, так и не получивший приглашения присоединиться к августейшему обществу.

– Конечно-конечно,- рассеянно бросил Веспасиан, наблюдая за барками, выскальзывавшими из-за огромного, увитого экзотическими цветами щита.- Не забудь представить прошение.

С плохо скрываемым раздражением Юст поклонился и вышел.

– Как можно выносить эту жабу? – процедил с отвращением Тит и покосился на брата.

– Он замечательный и всеми уважаемый человек,- взвился уязвленный Домициан, готовый вновь сцепиться с обидчиком.

– Тише, дети! – прикрикнул Веспасиан, взмахом руки приказывая музыкантам умолкнуть.

Трубы издали второй длинный рев, затем в их звучании стал угадываться ритмичный мотив модной в этом сезоне песенки «Не грусти по моим поцелуям». Тит стал подсвистывать трубачам, Домициан, демонстративно зажав ладонями уши, пробормотал:

– Меня от таких мелодий тошнит.

Четыре барки, влекомые восемью лодками, в каждой из которых сидели по пять гребцов, выплыли на середину озера, в которое превратилась арена. На двух из них теснились рослые чернокожие нумидий-цы – с плетеными ивовыми щитами и длинными копьями. На двух других находились светловолосые приземистые бойцы-северяне – с трезубцами и в нагрудниках, отливающих бронзой.