Майкл Стэкпол - Зло торжествует

– Вот он, плацдарм. «Билдмор» любезно обустраивает его для Пигмалиона. Син говорил что-то насчет секретного проекта в Неваде, привлекшего основную часть ресурсов «Билдмора». Судя по дате, составлено это предложение два года назад, и по их оценке работы можно завершить за тридцать месяцев.

Кроули выпрямился.

– Мы нашли то, что искали. А прочие сведения придется вытряхнуть из "Билдмора".

Перед моим мысленным взором снова вспыхнула граната с золотым символом.

– Я возьмусь за это дело с большим удовольствием. Пошли отсюда.

– Нет! – Джитт завертела головой, глядя поочередно то на меня, то на Кроули. – Мы должны спуститься и посмотреть, что там.

– Джитт, мы получили то, что хотели. Нам пора уходить.

– Нет! Мы… Я должна узнать, что там, внизу. – Джитт спустилась на несколько ступенек. – Мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Я никогда ни о чем не просила вас раньше, но сейчас вы мне нужны.

Я кивнул, не в силах устоять перед мольбой в ее голосе.

– Ладно. Посмотреть действительно не помешает.

За окнами дома неожиданно вспыхнул радужный свет и на мгновение озарил библиотеку. Мы трое инстинктивно пригнулись, но ничего не услышали и не почувствовали.

– Что это было, черт подери? – воскликнул я.

Кроули повел плечами:

– Насколько мне известно, такой фейерверк можно наблюдать только в одном случае – когда кто-нибудь проходит в межпространственные врата. Судя по направлению, они или в бассейне, или на вертолетной площадке. Теперь мы знаем, почему часть сигнализации выведена из строя.

Глаза Джитт превратились в синие щелочки:

– Так мы не одни?

Кроули покачал головой:

– Не одни. Похоже, кто-то из внеземных созданий недавно обнаружил это место и потихонечку здесь хозяйничает.

Я проверил обойму в МР-7.

– Боюсь, это тот самый случай, когда враг моего врага мне вовсе не друг.

Глава 24

Я протиснулся мимо Джитт и ступенька за ступенькой начал спускаться по лестнице, чувствуя, что меня колотит дрожь. В резком свете ламп, установленных у основания лестницы, красные каменные стены казались розовыми, словно кожа младенца. Левой рукой я прикрывал глаза, а в правой сжимал МР-7. Я держал под прицелом черный квадрат внизу и был готов разнести в клочья все, что появится из коридора, ведущего в глубь горы.

Спустившись пониже, я осознал, что бьющая меня дрожь порождена не только нервным напряжением. Воздух вокруг становился все холод —, нее. Правда, пар изо рта не шел, но это меня не удивляло. В сухом воздухе пустыни туман образуется только при очень низких температурах.

Но и без того мне казалось, что я попал в холодильник. Я припомнил ледяные пещеры в потухших кратерах Северной Аризоны и задумался, не естественного ли происхождения эта каверна. Эту мысль подтверждало и то обстоятельство, что стены ничем не были украшены. Трудно было представить, что Пигмалион смог обойтись без дополнения в виде злобно скалящихся горгулий или обманчиво простых резных украшений. Какими бы одиозными ни казались предпочтения Пигмалиона в смысле материала для работы, все-таки у него была душа художника. И если он оставил эти стены голыми специально, то у него могла быть только одна цель: добиться ошеломляющего контраста между этим колодцем и тем, что он создал в сердце горы.

Как вскоре выяснилось, мои рассуждения оказались верными, хотя это был тот случай, когда сознание своей правоты не приносит радости.

Спустившись до основания лестницы, я вошел в коридор, показавшийся мне довольно тесным и маленьким, хотя какой-нибудь статуе Пигмалиона здесь было бы вполне просторно. Коридор уходил по дуге влево, и за поворотом маячил слабый серебристо-белый свет. Только благодаря ему да еще лампе у основания лестницы темнота в коридоре не была кромешной.

Я повернулся к своим спутникам. Кроули коснулся Джитт и легонько сжал ей плечо. Даже сделав скидку на ее светлую кожу и мертвенный свет в коридоре, я поразился призрачное бледности Джитт. Она привалилась спиной к стене, закрыла глаза и запрокинула лицо к потолку.

– Что с тобой, Джитт? – прошептал я.

Она едва заметно покачала головой и судорожно сглотнула.

– Лестница… Я знаю это место. Я бывала здесь раньше.

Кроули ласково взял ее в лицо в ладони.

– Ты убежала отсюда как жертва, а вернулась избавительницей. Ты выжила и будешь жить.

– Спасибо вам. – Я увидел, как по шее Джитт катится капелька пота. Джитт открыла глаза и кивнула:

– Иди вперед. Койот.

Слова Кроули ободрили и меня. И я, и Джитт, мы оба были творениями Темных Властелинов.

Мы оба бежали от своих бывших хозяев, и из жертв превратились в избавителей. Мы оба дали клятву заставить своих хозяев заплатить за все, что сделали с нами и другими, и, возможно, мы начнем взимать плату прямо за поворотом.

Может быть, я продвигался по коридору не так осторожно, как того требовало благоразумие, но мне казалось, что меня лучше любой брони защищает правота моего дела. Это звучит довольно нелепо; так мог бы выразиться религиозный фанатик, описывающий свой поход на логово порока, но в каком-то смысле я и был новообращенным, проникшим в стан врага своей веры. На краткий миг я почувствовал себя мифическим героем, отправившимся на ратный подвиг, и обитель Зла, с которым я шел сразиться, была совсем рядом, в конце коридора.

В конце концов разница между мифом и историей ужасов – всего лишь вопрос точки зрения.

Коридор переходил в огромную пещеру со сталактитами и сталагмитами, похожими на окаменевшие зубы в челюстях ископаемого животного. В глубоких сводах под потолком пряталась тьма, отдаленные тени намекали на другие залы и коридоры, уводящие в глубь горы. Пол поражал своей гладкостью: так выглядит замерзшая на ветру поверхность озера или миниатюрные волнистые холмики, которые тысячелетиями полировала бегущая вода.

Открывшееся нам зрелище показалось мне удивительно уместным и естественным, за одним маленьким исключением: подобное образование никак не могло возникнуть в сердце горы в пустыне юго-запада.

Лед. На лестнице и в коридоре было так холодно потому, что каждый квадратный фут пещеры покрывала блестящая, сверкающая ледяная оболочка в дюйм толщиной. Огромные, в человеческий рост, сосульки с тонкими, как острие иглы, наконечниками дополняли обширную коллекцию сталактитов на потолке. Их застывшие двойники выглядели, словно саженцы сталагмитов, которые вот-вот поднимутся и расцветут, подобно своим каменным собратьям.

Весь зал был заполнен сидящими, стоящими и полулежащими фигурами, смутно напоминающими человеческие. Сквозь ледяное одеяние, окутывающее каждую фигуру, просвечивала кожа приглушенного телесно-розового оттенка. Ледяные грани придавали этому застывшему народцу вид скульптур какого-нибудь кубиста, терпеливо ждущих, когда этот стиль снова войдет в моду.