Дженнифер Рардин - Двум смертям не бывать

У меня горло сдавило спазмом, на минуту я потеряла возможность говорить.

Мы с Мэттом сидели на диване, тихо разговаривая, пока остальные играли. Брэд и Оливия, женатая пара из Джорджии, сидели в потрепанном полуторном кресле, поставленном под углом в сорок пять градусов к дивану. Они по очереди бросали красные пластиковые фишки в растущую кучу и поддразнивали друг друга на счет просадить плату за дом в единой сдаче.

На полу справа от меня сидел Деллан, мускулистый вампир, обращенный в шестидесятых годах. Держа на руках арбалет, он выедал начинку из пиццы. Остатки он отдавал Теа, тоже вампиру, иногда бывающей его любовницей — если он не слишком ее достает. Она сидела на полу слева от Оливии, давясь томатным соусом из любви к поджаристой корочке.

Как только кончатся игра и пицца, нам снова придется идти в поле, но пока что мы балдеем и радуемся жизни.

— Вот это Джесси, сидит напротив нас. Которая перед камином. Жена моего брата. Она… — Я замотала головой от бессилия вложить в слова ее искрометное, заразительное веселье, ее глубокую верность делу, ее сильную и верную любовь к моему брату. — Она была моим идеалом.

Джесси положила ноги на стул напротив себя, будто заняв место для Дэвида. Сделав ставку, она стала из пары бумажных полотенец складывать самолетик. Я знала, что в конце концов он полетит в мою сторону, и мне придется свою салфетку бросать ей, но пока что я вполне была довольна, прижимаясь к своему милому.

С болезненным чувством я смотрела, как мой красивый и молодой возлюбленный запрокидывает голову и хохочет над каким-то из моих язвительных каламбуров; смотрела, как убитая горем вдова, прокручивающая в голове любительское видео воспоминаний ради мучительной прогулки по углям эмоций. Но Господи, как же хорошо было его видеть, всех их видеть, и ощутить, как удар тока, воспоминание: как же нам было хорошо вместе.

Я снова заговорила, сопротивляясь воронке боли, высасывающей, высосавшей из меня все то, что мне в себе нравилось.

— Никто не услышал даже стука в дверь. Никто, кроме Рона. Он был ведомый у Дэвида — новичок, только-только из академии. От ликвидации ему все еще было нехорошо — не от ликвидации самих вампиров, а от той работы с людьми, которую надо проделать, чтобы до вампиров добраться. В общем, ему часто приходилось бегать в туалет на втором этаже.

Мы посмотрели на Рона — юный, вроде Дэвида Слейда с торчащими прядями, телосложение марафонского бегуна и конституция (временно, хочется надеяться) чахоточного алкоголика. Он спускался по лестнице, одной рукой держась за перила, другой за живот.

Спускался он медленно, почему-то странно попав шагами в ритм с шорохом тасуемых карт. Дойдя донизу, он услышал стук.

— Сдавай наконец, их все равно больше не станет! — взревела Джесси, запуская самолетик мне в голову.

Я осклабилась:

— Джесс, это я для тебя карты согреваю.

Дружный хор выкриков: «Да не тяни резину!» и «Сдавай уже!» заглушил слова Рона, который сказал, открывая дверь:

— Ну, ребята, неужто еще пиццу заказали?

На пороге стояла синеглазая длинноногая блондинка с контейнером для коробок пиццы. Увидев Рона, она улыбнулась кокетливо:

— Добрый вечер… ой, да вы из спецполиции? Какая у вас форма красивая!

Рон расплылся в улыбке — не удержался, дурачина. Девица — ну точно со вкладок всех журналов, на которые он в этой жизни слюни пускал.

— Типа того, — ответил он. — Это… сколько я вам должен?

— Шестнадцать пятьдесят, — ответила она, сияя парой ямочек и заманчивым вырезом. — Не возражаете, если я войду? — спросила она, оглядываясь через плечо как раз с нужной долей испуга. — Как-то жутковато там в темноте стоять.

— Да, конечно! Заходите! Мой дом — ваш дом, — ответил благородный рыцарь, временно взявший в собственность федеральное здание ради спасения своей дамы. А на даме было проклятие — Рон погиб, не вынув руки из кармана в поисках двадцатки, и с самодовольной улыбкой: «Какую я куколку закадрил!». Она вырвала ему гортань прежде, чем до него дошло: своей ошибкой он погубил нас всех.

Возмущение моих товарищей достигло апогея, и я уже сдала Мэтту первую карту, как послышался стук упавшего на пол тела. Джесси, которой вход был виден лучше, чем нам, успела зареветь: «Вампир!», когда разносчица крикнула в открытую дверь:

— Добро пожаловать!

И как прилив, затопляющий берег, хлынул в дом поток вампиров. Но уж к чему, к чему, а к драке мы всегда готовы, и у каждого из нас еще было при себе оружие, которым мы с утра вычищали гнездо.

Брэд и Оливия дрались плечом к плечу, накачивая вампиров пулями. Разносчица пиццы, измазанная собственной кровью и внутренностями Рона, пробилась сквозь огонь, схватила кресло и запустила в них — они рухнули в вихре щепок и набивки, вампиры навалились на них, киша как рой саранчи, мелькнули только в последний раз дергающиеся пальцы Брэда и послышался оборвавшийся вопль Оливии.

Деллан спалил двух вампиров, но времени перезарядить арбалет не было, пришлось перейти к рукопашной. От его кулаков три бросившиеся на него гада пошатнулись, ударами ног Деллан отшвырнул их от себя, и послышался отчетливый хруст сломанных ребер, но они навалились и его одолели. Один из них — если судить по внешности, типичная конторская крыса — схватил Деллана и швырнул головой в камин. Тог свалился, переломанный, как выброшенная кукла, а вампир подскочил и вогнал кочергу ему в сердце.

Теа расстреляла магазин, отступая к стене, где был камин, и отбивалась зольным совком. Она справлялась, пока Деллан не выбыл из борьбы — тут она отвлеклась на долю секунды, а ее противникам только этого и надо было: они налетели на нее бандой насильников, только не тело им нужно было, а кровь. Они выпили ее до дна и сожгли, а тем временем мы с Мэттом и Джесс отбивались, отступая в кухню, к задней двери, которая туда выходила. Мы рассыпали во все стороны удары, пули и арбалетные болты, воздух вокруг вскипал дымом и кровью, превращаясь в бурлящую плазму.

— Джесси, беги! — крикнула я. — Зови на помощь!

Она бросилась к двери, я подстрелила вампира, пытавшегося ее перехватить, пробила в его мозгу сквозную дыру, которая за один день не зарастет. Джесси рванула дверь на себя, вылетела наружу — но там ее уже ждала оголодавшая орда новичков, у которых еще следы от укусов не прошли. Они светились и переливались в моих нынешних глазах, видящих по-новому.

Сквозь пелену горя и непролитых слез, хоть зубы у меня стучали, как разболтавшийся двигатель, я сумела сказать:

— Что было после гибели Джесси, я совсем не помню.

— Мне очень неприятно, что ты вынуждена все это смотреть. — Кассандра сцепила руки, ногти впились в кожу, оставляя лунки следов. — Но это необходимо, чтобы ты узнала исход — и поверила.