Брайан Ламли - Голос мертвых

— Пусть пытаются, но ты их не услышишь и не сможешь им ответить. Во всяком случае сознательно. Отныне и навсегда я лишаю тебя этого дара.

— Но ведь я же некроскоп! Я всегда беседовал с мертвыми, я к этому привык! А что будет, когда я состарюсь? Что будет, когда и сам я присоединюсь к сонму мертвых? Я и тогда буду обречен на страдания? Во веки веков?

— С привычками можно расстаться, Гарри. Повторяю в последний раз, а потом, если не хочешь, можешь не верить мне и попытаться сам все проверить: ты не имеешь права сознательно беседовать с мертвыми, а если заговорят с тобой они, ты обязан тут же забыть все ими сказанное. В противном случае расплачиваться придется тебе. Да будет так!

— А те математические знания, которые дал мне Мёбиус? Их я тоже должен навсегда забыть?

— Ты уже все забыл. И это мой самый строжайший запрет, ибо я не желаю, чтобы вторгались на мою территорию! А теперь достаточно споров! Все... уже... свершилось!

В этот момент в голове Гарри что-то с такой силой дернулось, что он громко вскрикнул, и... наступила полная темнота... а потом...

...Он пришел в себя и обнаружил, что находится в Лондоне, в штаб-квартире отдела экстрасенсорики.

Это произошло четыре года назад. Он обо всем доложил руководству отдела, помог им дополнить и закрыть досье на себя и свою работу. Он больше уже не был некроскопом, утратил способность воздействовать своей метафизической волей на физический мир; а потому для отдела экстрасенсорики стал бесполезен. Но даже после того, как они использовали все возможные и невозможные средства и способы, пытаясь вернуть его паранормальные способности, однако не добились успеха, он знал, что они на этом не остановятся. Как некроскоп он представлял для них слишком большую ценность. Они никогда не забудут о нем и при первой же возможности вернут обратно. То же относится и к миллионам его друзей — к сонму мертвых Точнее говоря, настоящих, истинных друзей в этом Великом Большинстве у Гарри было около сотни. Но все остальные тоже знали о нем. Для них он был единственным лучиком света в мире вечной темноты И вот теперь едва ли не самый дорогой для Гарри представитель сонма мертвых — его мать вновь пыталась пробиться к нему и побеседовать с сыном.

— Гарри О, мой бедный малыш Гарри! Почему ты не отвечаешь мне, сынок? — Для нее он так и остался навсегда малышом.

— Потому что не могу, — хотел он ответить ей, но не посмел, не осмелился сделать это даже во сне. Однажды он уже попытался поговорить с ней, придя на берег реки, и слишком хорошо помнил, к чему это привело. Он отправился туда буквально через час после своего возвращения в Боннириг, в дом, который когда-то принадлежал его матери, а потом Виктору Шукшину. Шукшин утопил ее подо льдом, а затем позволил течению унести ее тело сюда, к излучине замерзшей реки, где оно опустилось на дно и его скрыли водоросли и ил. Здесь она и оставалась до той самой ночи, когда Гарри заставил ее подняться, чтобы свершить месть. И после тело ее вновь мирно упокоилось на дне, постепенно разрушаемое водой, уносимое по частям. Но дух ее все еще пребывал на месте.

Он был здесь и тогда, когда Гарри, как множество раз прежде, пришел на берег реки и сел, вглядываясь в спокойную черную глубину, в тихо журчащую возле зарослей тростника у постепенно разрушающегося глинистого берега воду. День был в разгаре. Тропинки вдоль берега, по которым давно никто не ходил, заросли сорной травой и кустиками куманики, в тенистых ивах и колючем терновнике пели птицы.

Помимо его дома неподалеку стояли еще три. Два из них, располагавшиеся посреди обширных, обнесенных стенами садов, спускавшихся к самому берегу реки, находились на довольно большом расстоянии друг от друга. Оба они давно пустовали и постепенно разрушались. Третий дом, стоявший рядом с домом Гарри, уже несколько лет как был выставлен на продажу. Время от времени появлялись какие-то люди, осматривали его и уходили, качая головами. Апартаменты нельзя было назвать ни фешенебельными, ни престижными. Место было чересчур пустынным, уединенным, но именно это и нравилось Гарри. Он привык беседовать здесь с матерью, не опасаясь, что его кто-либо увидит и обратит внимание на то, что он бормочет себе под нос, на первый взгляд, нечто совершенно бессмысленное.

В тот раз он даже не подозревал, что может его ожидать. Знал только, что беседовать с матерью ему запрещено и что, в случае если он нарушит запрет, наложенный на его экстрасенсорный разум, его постигнет кара. Единственным методом, которым не воспользовались в отделе, был кислотный тест — он сам не захотел этого. Тогда отделом руководил Дарси Кларк, дар которого не позволял ему оказывать давление на Гарри или на кого-либо из его друзей.

Но здесь, на берегу, дух его матери, дух той невинной и наивной девушки, какой она когда-то была, не в силах был противиться желанию поговорить с сыном.

Поначалу вокруг царила тишина, слышалось лишь тихое журчание воды да пели птицы. Но прошло немного времени — и присутствие Гарри было замечено.

— Гарри? — раздался у него в голове задыхающийся от волнения голос. — Гарри, это ты, сынок? О, я знаю, что это ты! Ты вернулся домой, Гарри?

Вот и все, что она успела ему сказать, но и этого оказалось достаточно.

— Мама! Не надо!

Он вскрикнул и, вскочив на ноги, помчался вдоль берега, чувствуя, будто в голове его кто-то устроил фейерверк и огненные искры впиваются в ткани его мозга. И только тогда он понял, что сделал с ним Обитатель.

"Ты испытаешь такие ужасные муки, что никогда не осмелишься повторить это снова”. Это была угроза, которую привел в исполнение его сын-вампир. Точнее, даже не он сам, а те постгипнотические приказы, которые он оставил в разуме Гарри, внедрил в его мозг.

Ночь застала Гарри лежащим в высокой траве на самом краешке берега. Он медленно, испытывая невероятную боль, приходил в сознание. Теперь у него уже не оставалось никаких сомнений в том, что в этом мире он перестал быть некроскопом. Никогда больше он не сможет вести беседы с мертвыми. Во всяком случае сознательно.

Но во сне?..

— Га-а-а-а-рри!.. — снова и снова звал его голос матери, эхом разносясь в бесконечных и пустых лабиринтах его сна. — Я здесь, Гарри, здесь! — И, прежде чем он сам успел это осознать, Гарри повернулся, прошел сквозь одну из дверей и вновь очутился на берегу реки, на этот раз освещаемом лунным сиянием. — Это ты, Гарри? — в тихом голосе матери слышалось сомнение, словно она не осмеливалась поверить в то, что сын рядом. — Неужели ты и в самом деле пришел ко мне?

— Я не могу ответить тебе, мама, — хотел было сказать Гарри, но вынужден был промолчать.

— Но ты и так уже ответил мне, Гарри, — возразила она. И он знал, что это была правда, ибо мертвые не нуждаются в словах, произнесенных вслух. Если ты обладаешь соответствующим даром, достаточно произнести слова мысленно.