Гильермо дель Торо - Закат

— Забавно, — сказал Фет. — Когда я вырвал у той твари глотку, я не удержался и заглянул внутрь. Хорошенько заглянул.

— Да? — заинтересовался Сетракян. — И что же?

— То, как там все устроено… Готов поставить все мои баксы против банки ваксы за то, что эти твари тоже не умеют блевать.

Сетракян немного поразмышлял над услышанным, затем кивнул.

— Полагаю, вы правы, — сказал он. — Могу я спросить, каков химический состав этих родентицидов?

— Это смотря по тому, что требуется, — ответил Фет. — Вон в тех используется сульфат таллия, соль тяжелого металла, губительная для печени, мозга и мускулов. Очень токсичное вещество, без цвета и запаха. А вон там — обычный антикоагулянт, он годится для всех млекопитающих.

— Для всех млекопитающих? Что-то вроде кумадина?

— Нет, не вроде. Это кумадин и есть.

Сетракян посмотрел на бутылочку.

— Получается, я сам вот уже несколько лет принимаю крысиный яд?

— Ну да. Вы и миллионы других людей.

— И что он делает с крысами?

— То же, что он сделает и с вами, если вы примете слишком большую дозу. Антикоагулянты вызывают внутренние кровотечения. Крысы истекают кровью — она просто хлещет из всех отверстий. Не очень-то приятное зрелище.

Сетракян взял бутылочку в руки, чтобы изучить этикетку, и вдруг заметил кое-что на полке — позади того места, где стоял флакон с антикоагулянтом.

— Василий, мне не хочется беспокоить вас попусту, но разве это не мышиный помет?

Василий, хромая, подошел к полке, чтобы получше рассмотреть то, на что указал Сетракян.

— Ебитская сила! — воскликнул он. — Как такое может быть?!

— Уверяю вас, это просто легкая инвазия, — сказал Сетракян.

— Легкая, тяжелая, какая разница?! Здесь должно быть как в Форт-Ноксе!{19} — Фет раздвинул другие бутылочки — даже опрокинул несколько из них, — чтобы разглядеть следы грызунов. — Это все равно, как если бы вампиры ворвались в серебряные копи!

Фет как одержимый принялся рыться в задней части своей кладовки, пытаясь найти новые следы инвазии, а Эфраим заметил, что Сетракян, взяв одну из бутылочек, быстро опустил ее во внутренний карман пиджака и вышел из чулана.

Эф последовал за ним и улучил возможность поговорить с Сетракяном в отдалении, так чтобы их никто не слышал.

— Что вы собираетесь с этим делать? — спросил Гудуэдер.

Сетракян не выказал ни малейшего чувства вины от того, что его поймали на мелкой краже. Вид у него был неважнецкий: щеки ввалились, лицо обрело землистый, бледно-серый оттенок.

— Фет сказал, что это, в сущности, не что иное, как препарат, разжижающий кровь. Поскольку ныне все аптеки практически разграблены, я бы не хотел в какую-то минуту оказаться без нужных мне лекарств.

Эф некоторое время стоял молча, разглядывая старика, — ему хотелось понять, какая правда скрывается за этой ложью.

— Нора и Зак готовы отправиться в Вермонт? — спросил Сетракян.

— Почти готовы. Только не в Вермонт. Нора вовремя подметила: это место, где живут родители Келли, и ее вполне может потянуть туда. Есть один летний лагерь для девочек — Нора его хорошо знает, потому как выросла в Филадельфии. Сейчас не сезон, поэтому там никого нет. Три домика на небольшом острове посреди озера.

— Хорошо, — сказал Сетракян. — Окруженные водой, они будут в безопасности. Когда вы отправляетесь на вокзал?

— Скоро, — ответил Эф, сверяясь с наручными часами. — У нас еще есть немного времени.

— Они могли бы поехать на машине. Вы же понимаете, что мы здесь вне эпицентра. В этом районе нет линий подземки, здесь сравнительно мало многоквартирных домов, подверженных быстрому заражению паразитами, вампиры еще не скоро займутся его колонизацией. Пока еще это не худшее место.

Эф покачал головой.

— Поезд — самый быстрый и надежный способ убраться из этой чумы.

— Фет поведал мне о полицейских, которые в свободное от дежурства время самостоятельно патрулировали улицы и заявились в ломбард, — сказал Сетракян. — Как только их семьи уехали из города и оказались в безопасности, эти полицейские решили заняться самосудом. Полагаю, у вас на уме что-то похожее?

Эф был поражен. Неужели старик интуитивно догадался о его плане? Он уже собирался рассказать обо всем Сетракяну, как в мастерскую вошла Нора, неся открытую картонную коробку.

— Вот это все для чего? — спросила она, поставив свой груз возле клеток, предназначавшихся для енотов. Внутри коробки были кюветы и химикаты. — Вы решили заняться фотографией, и вам нужна темная комната?

Сетракян повернулся к Норе.

— Есть некоторые серебряные эмульсии, которые я хочу проверить на кровяных червях. У меня есть определенные основания для оптимизма — в том смысле, что аэрозоль из тончайшего серебряного порошка, если удастся его выделить, синтезировать и научиться распылять направленно, будет эффективен как оружие массового уничтожения тварей.

— Но каким образом вы хотите испытать его? — спросила Нора. — Где вы возьмете кровяных червей?

Сетракян приподнял крышку переносного холодильничка из пенополистирола — там покоилась стеклянная банка, в которой медленно пульсировало вампирское сердце.

— Я расчленю червя, населяющего этот орган.

— Разве это не опасно? — спросил Эф.

— Только в том случае, если я допущу ошибку. Я уже расчленял этих паразитов в прошлом. Каждая часть регенерирует и превращается в полностью функционального червя.

— Ага, — сказал Фет, вышедший из чулана. — Я уже видел такое.

Нора приподняла банку и посмотрела на сердце, которое старик подкармливал вот уже тридцать лет, собственной кровью вливая в него жизнь.

— Ну и ну! — сказала она. — Это что-то вроде символа, правда?

Сетракян посмотрел на нее с неподдельным интересом.

— Что вы имеете в виду?

— Это больное сердце, которое вы держите в банке… Ну не знаю… Я думаю, оно являет собой пример того, что послужит причиной нашего окончательного краха.

— И что же это такое? — спросил Эф.

Нора пристально посмотрела на него. Во взгляде ее мешались глубокая печаль и столь же глубокое сострадание.

— Любовь, — сказала она.

— Ах, да. — Сетракян утвердительно кивнул, тем самым подтверждая проницательную правоту Норы.

— Немертвые приходят за своими любимыми, — сказала Нора. — Любовь человеческая извращается: она становится чисто вампирской потребностью.

— Возможно, это и есть самое страшное, самое вероломное зло нынешней чумы, — молвил Сетракян. — Вот почему вы должны уничтожить Келли.