Олег Бондарь - Призрачно всё

Мы обошли дом, громадное строение, определить размеры которого я даже не пытался. Влад еще не отказался от своей идеи, что-то высчитывал, иногда выплевывая вслух цифры, звучащие в его исполнении грубо, словно матерные слова.

Сад миновали по прямой, игнорируя посыпанные гравием дорожки. Влад сверялся с компасом и считал шаги. Лишь, когда, преодолели ограду и оказались возле склепа, он, наконец-то, признал фиаско.

Мы ни на шаг не приблизились к разгадке. Посещение подземелья ничего не дало. С той же вероятностью, как и раньше, можно было предположить, что вход в подземную клетушку, если он существует, находится в склепе или, где угодно рядом с ним.

Наталья Владимировна высилась на крыльце, уподобляясь каменному изваянию. Худая, длинная в черном старомодном платье с резко контрастирующем на его фоне застывшим, словно гипсовая маска, лицом. На нем не отражались эмоции, лишь нездоровая бледность плотно натянутой кожи бросалась в глаза и могла напугать любого, увидевшего женщину в первый раз.

Влада Наталья Владимировна проигнорировала, его для нее словно не существовало. Он тоже сделал вид, что не обратил на нее внимания. Я хотел незаметно серенькой мышкой проскользнуть в приоткрытую дверь, когда узенькая щелочка на гипсовом лице шевельнулась, и я замер.

— Вячеслав, вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Это была не просьба, скорее приказ.

Она направилась в дом, а я с обреченным видом последовал за ней.

В гостиной Наталья Владимировна присела на диван, спиной к окну, мне же указала на кресло. Солнечный свет, сочившийся из-за ее спины, сглаживал резкие черты, вместо него в контражуре я видел безликое пятно, что меня совсем не огорчало.

— Итак, молодой человек, удалось вам что-то узнать?

Наталья Владимировна желала казаться добродушной, с недавних пор мы с ней как-бы союзники, однако, полностью смягчить тон ей не удалось. Металлические нотки пробивались сквозь притворную мягкость, внося в голос скрежещущее, неприятное.

— Увы, пока ничего…

— Я видела, вы с Владиславом спускались в подвал? — При упоминании имени зятя ее губы скривились.

Не было причин утаивать цель нашего блуждания в подземелье, и я выложил все, как на духу. Слушала она внимательно, не перебивая, а когда я закончил, долго молчала, углубившись в свои мысли.

— У покойного Иннокентия Вениаминовича должны быть планы поместья, возможно, в них вы найдете то, что вас интересует, — наконец, когда я почти отчаялся что-то услышать, произнесла Наталья Владимировна, чем несказанно меня удивила.

Хотя, чему удивляться? Помогая мне, она преследовала собственную цель.

— Вы не соизволите проводить меня в его апартаменты? — снова больше констатировала, чем спросила в своей великосветской манере.

Я не возражал, мне было интересно посмотреть на упомянутые планы.

Комната покойного находилась на первом этаже в противоположном от бара крыле. Связка ключей, которую захватила хозяйка, не понадобилась, дверь была приоткрыта. Или сам хозяин ее так оставил, или кто-то шустрый нас опередил.

Подтвердилось последнее. Незваные гости или гость не пытались скрыть своего присутствия. Отнюдь не художественный беспорядок наводил на мысль, что обыскивали комнату нервно и второпях. Вещи из одежного шкафа разбросаны, постель вывернута, простыни и матрас валялись на полу. Содержимое стола: ручки, карандаши и канцелярская мелочь губилось в ворсе ковра.

— Нам здесь делать нечего. Кто-то постарался раньше, — изрекла Наталья Владимировна, развернулась и ушла.

Я задержался. Ничего интересного найти не надеялся, меня заинтересовало другое. На паркете в прихожей я увидел черные полосы. Мысленно вернувшись в армейскую молодость, вспомнил, что такие следы оставляет на линолеуме резиновая подошва кирзаков. Дальше логическая цепочка дала сбой. В обители Влада я не встречал никого в кирзовых или иных сапогах. Но вариантов было множество. Нельзя сбрасывать со счетов иную обувь, те же ботинки или кроссовки.

Присмотревшись внимательнее, я отказался от обувной версии. Слишком симметричными казались полосы. Несомненно, они оставлены резиной, чтобы убедиться в этом, я сковырнул ногтем кусочек, покатал крошку между пальцами, зачем-то ее понюхал. Вывод напрашивался один, только я отвергал его, потому что он больше запутывал, чем объяснял.

Такие полосы могли оставить колеса и, отнюдь, не кухонной тележки. Инвалидное кресло — в самый раз. Но глупо подозревать калеку. К тому же, след обрывался на значительном расстоянии от коврового покрытия.

Нужно было уединиться и спокойно поразмыслить над происходящим. Можно, конечно, верить в мистику и вмешательство потусторонних сил, но для этого нужно или напиться до чертиков, или родиться идиотом. Хотя за последнее время мое мировоззрение существенно пошатнулось, я был убежден, что всему имеется логическое объяснение. И, что искомый ответ должен лежать на поверхности. Не Мадридский же двор… Обитателей раз-два и обчелся. А списывать происходящее на вмешательство третьих сил — глупо. Из посторонних в поместье я видел лишь рабочих у компрессора да ментов. Ни те, ни другие на подозреваемых не тянули.

Я надеялся, что сяду за стол, вооружусь ручкой и блокнотом, составлю список действующих лиц, нарисую схемы, поразмышляю и сумею ухватить истину за хвост.

Главное, правильно определить приоритеты: кому выгодно, кто заинтересован в происходящем. Немотивированные преступления совершаются только случайно или на бытовой почве. Списать убийство Иннокентия Вениаминовича на бытовуху не получится.

Случайность? Может быть. Но только, отчасти. Иннокентий Вениаминович мог оказаться в ненужное время в ненужном месте и кому-то помешать. Но такой расклад уже — не случайность. Предполагается заинтересованное лицо и, опять-таки, мотив.

Больше я склонялся к варианту, что Иннокентий Вениаминович, обладая доступом к документам, опередил соперником и первым отыскал пресловутые сокровища, на которых здесь все помешались.

Почему — все? Ведь открыто о них говорила только Наталья Владимировна? Однако она не вписывалась ни в одну из нарисованных в голове схем.

Я расширил круг подозреваемых и пришел к выводу, что исключать нельзя никого. Разве что Марину, которая из-за физической неспособности не могла быть убийцей. И Влад, и Тоня, и даже Наталка… Все они — заинтересованные лица. Влад, как ущемленный в правах хозяин. Девчонки… Не зря они здесь тусуются? Лечащий врач Марины, ее сиделка. Нельзя сбрасывать со счетов прислугу, которая почти не попадается на глаза, но, тем не менее, присутствует и в курсе происходящего.