Елена Щетинина - 13 ведьм (сборник)

– Да что ты! Кирюха говорит, она уже только сипела, вся в кровище была. Они с Тараном еле Кирзыча оттащили. Ну и, понятно, никто после этого к ней идти не хотел. С хлебовозом договаривались, он водку из города возил.

– А меня, значит, послали, потому что я не знал ничего.

– Ну да. Но ты ведь принес! Да еще даром.

– Да, я принес.

И Сергей вдруг рассказал Гвоздю все. Гвоздь его не перебивал, только все больше бледнел. Потом они оба молчали. Наконец Гвоздь мрачно заметил:

– Ты брешешь, сволочь! На понт берешь, тварь!

Сергей посмотрел прямо в глаза сержанту и спросил:

– Посмотри внимательно и скажи, брешу я или нет?

Они поиграли в гляделки, а затем Гвоздь встал и молча вышел из казармы.

Через час за Сергеем пришел незнакомый солдат:

– Рядовой Глянцев?

– Я…

– Вас вызывают в штаб, к начальнику особого отдела.

Они пошли в штаб, и по дороге Сергей думал о сержанте. Значит, Гвоздь – стукач. Самая презираемая категория в армии. Тот, кто докладывает начальству обо всем, что происходит между солдатами. Никто никогда не подумал бы на сержанта. Он был доверенным лицом дедов. Какое-то время во взводе думали, что стукач – Сергей. Но после нескольких случаев, о которых никто не узнал, на него перестали думать. А Гвоздь больше всех убеждал остальных, что стукач, мол, именно Глянец.

Сергея привели в кабинет особиста, представителя спецслужб в части.

– Садитесь, рядовой. – Подполковник указал ему на стул. – Шинель вот сюда повесьте, разговор у нас будет долгий.

Специализация особиста не наложила на его внешность никакого отпечатка. Из всех офицеров части у него было самое приветливое лицо. А еще этот улыбчивый статный мужчина обожал отпускать шуточки, даже на разводах, куда приходил изредка и с таким видом, словно случайно оказался рядом.

Стул у него оказался очень удобным, а на стенах висели большие фотографии Венеции.

– Ну что, Сережа, – начал особист, и Сергей вздрогнул. Он уже начал забывать, как звучит его имя. – Начнем потихоньку. Кофе хочешь?

– Н-нет, спасибо, товарищ подполковник.

– Во-первых, не «товарищ подполковник», а Михаил Саныч, ладно? Мы с тобой не на плацу. А во-вторых, я, с твоего позволения, все же приготовлю нам с тобой кофе.

Михаил Саныч снял и повесил в шкаф китель. В рубашке он выглядел одновременно угрожающе и по-домашнему.

– Что смотришь? Это Венеция.

– Да, я понял.

– Понял он! – Особист усмехнулся. – Это мы с женой в прошлом году ездили. Воняет там, я тебе скажу, от этих каналов!

Он разлил кофе по чашкам и сел напротив Сергея за стол.

– Ну а теперь расскажи мне все еще раз, как рассказывал сержанту Гвоздеву.

И Сергей повторил свою историю точно в той же версии. По окончании особист нажал кнопку на переговорном устройстве:

– Федя, принеси мне все по рядовому Глянцеву.

Спустя минуту тот же солдат, что привел сюда Сергея, зашел в кабинет и положил на стол пухлую папку.

– Свободен, – сказал ему особист и добавил Сергею: – Да ты пей, остынет. А кофе этот замечательный, уж поверь мне!

Солдат ушел, а особист погрузился в чтение бумаг. Если это был ход, чтобы вызвать в Сергее беспокойство, то он достиг цели. Кофе не шел в горло, хотя был и в самом деле хорош. Никакого сравнения с той бурдой, что им давали на ужин.

– Так. – Особист отложил документы и пристально посмотрел на Сергея. На лице подполковника было написано: «Ну что же ты, дружок, правды мне не сказал?» – Из показаний свидетелей мне известно, что вы, рядовой, были первым, кто прикасался сегодня к двигателю радиостанции на базе автомобиля ГАЗ-66. Объясните в деталях, рядовой Глянцев, что вы такого сделали с казенным имуществом? Почему через несколько минут машина убила троих ваших сослуживцев?

У Сергея закружилась голова.

– Что, испугался? – Особист, улыбаясь, смотрел на опешившего Сергея. – А приготовлю-ка я нам еще кофе!

Он заряжал вторую порцию в свою ультрасовременную кофеварку, а сам продолжал говорить:

– Пойми меня правильно. Вот как бы ты сам отнесся к такой истории? Ну, допустим, сержанта Гвоздева тебе удалось напугать до полусмерти, это я видел. И ты это учти на будущее, может пригодиться. Ты ведь для этого и сочинил всю историю с бабушкой-ведьмой, да, Сережа?

– Нет, това…

– Михаил Саныч!

– Нет, Михаил Саныч.

– Вот, держи. Да, я забыл спросить, может, тебе со сливками? Или с сахаром?

– Нет, спасибо. Я рассказал только то, что со мной было. Ну… Все, что я помню.

– Ой, все ли? А ты не забываешь, солдат, где ты находишься? Тут тебе даже не штаб. Тут – особый отдел! Да ты пей, пей, второй раз застудить такой кофе – это преступление. Уж поверь мне, я большой специалист по преступлениям. Так вот, я тебе не сержант Гвоздев. Я что, похож на детсадовца? Что ж ты мне ведьмины сказки рассказываешь?

Сергей молчал.

Особист вздохнул:

– Ну хорошо, напиши все вот на этом листе, поставь дату и подпись.

Пока Сергей писал, особист опять воспользовался переговорным устройством на столе:

– Федя, приготовь машину.

– Далеко поедем, Михаил Саныч? – отозвался Федя из динамика.

– Да нет, тут рядом.

– Хорошо, а то у меня бензина маловато.

– Угу. Лопату для снега захвати. И три фонарика.

– Понял. Когда подгонять?

– А как прогреешься, так и подгоняй.

Потом особист открыл сейф, вмурованный в стену кабинета. Сергей перестал писать, гадая, что подполковник оттуда достанет. Особист взял с полки записную книжку, запер сейф и вернулся за стол.

– Пиши-пиши, – сказал он Сергею, а сам вынул из нагрудного кармана мобильник и набрал номер. – Привет! Узнал?.. Он самый. Ну как ты там? Все чертей за бока цапаешь?.. Конечно, соскучился! Скоро нагряну к тебе… Да, по твоей части. Ты ночью на месте будешь? Я свяжусь по линии. Сейчас не могу, в процессе еще… А думаешь, мне нравится?.. Ага. Ну все, до связи! Закончил? – обратился особист уже к Сергею.

– Да. Вот.

– Ага. Дату поставь. Включая время. Вон часы, на стене. А вот и машина. Быстро он. Мы с тобой прокатимся немного. Одевайся.

Сергей шел к «уазику» на подгибающихся ногах. Куда повезут, было непонятно, но вряд ли его ждало что-то приятное.

Они проехали мимо «норы» в заборе, и подполковник покосился на нее. Знает. Конечно, знает. Сергей осматривал дорогу, и за одним из поворотов в свете фар мелькнули наполовину занесенные снегом останки собаки, порвавшей ему ночью шинель.

– Сколько лет здесь служу, – сказал особист с переднего сиденья, – никак не привыкну к этой полярной ночи. У людей крыша едет. Не для людей это, нет. Вот какого рожна, например, ваш старшина Кащенко полез командовать ремонтом в автопарке? Сидел бы в своей каптерке… Останови здесь.