Анджей Ваевский - Сноходец

Она все же простыла и заболела, но произошло это на следующий день, когда вернулась к себе. Приехал Сашка — пора в командировку. Вечером выезжали, чтобы ранним утром быть в Одессе. На этот раз ехали втроем. Увязался кум Сашки, да и лишние руки не помешают: предстояла большая закупка. Яринка не пожаловалась на самочувствие, просто собралась и села в машину. То, что девушку лихорадит, Сашка понял уже под Белой Церковью — сто километров от Киева. Не возвращаться же.

— Вот что мне с вами делать? У одного зуб болит, вторая с температурой под сороковник?

— Под тридцать восемь, — попытка оправдаться.

— А не один черт? Ладно, хрен с вами, но лекарство пить будете на ходу, фиг я вам пикничок устрою.

Лекарством оказалась водка с перцем. И боль заглушит, и температуру собьет. Народная медицина, причем, безотказная. В последнем девушка убедилась, когда по приезде в Одессу поняла: лихорадка ушла, и самочувствие более чем приемлемое. А когда вернулись в Киев, то Яринку ждал сюрприз, которого не ожидала. Сашка договорился со своим другом, участковым, и уж неизвестно, за какой бакшиш, но тот выписал девушке временное удостоверение, которое выдают вместо паспорта, когда нет бланков.

— Только не попадай в неприятности, иначе — мой дом тюрьма, — попросил участковый девушку, вручая документ.

Прошло две недели, и Яринка забеспокоилась о своем работодателе. Обычно каждую пятницу поездка, а тут ни слуху ни духу. Приехав в магазин, девушка обнаружила незнакомых людей. Павильон игрушек переделывали в цветочный. Не спрашивая никого, Яринка поехала домой к начальнику. Дверь ей открыла мать, работавшая бухгалтером в магазине сына. Заплаканная женщина молча показала на комнату. Девушка вошла и опешила. В квартире не осталось ничего, что могло представлять хоть какую-то материальную ценность. Завернувшись в старое одеяло, на полу спал пьяный Сашка. Кум пытался его разбудить, или хотя бы поднять и вытащить из квартиры. Во дворе ждала машина. Яринка ничего не понимала, ведь ее начальник никогда не пил. Не то чтобы чуть-чуть по праздникам, не пил вообще, был закодирован. И вдруг такое. Плачущая мать сбивчиво рассказала, что две недели назад в аварии погибли Сашкины жена и сын. И тот сорвался. В считанные дни пропил все: машину, магазин, все, что было в квартире. Пропил бы и квартиру, но успели забрать документы, так что не смог. Яринка стояла, слушала. И молчала. Она была настолько шокирована случившейся трагедией, что не находила слов. Никаких.

Пройдет совсем немного времени, и когда Яринка спросит Рустама, давно ли он видел Нюму, а то она увидеться не прочь, соскучилась, то услышит в ответ:

— Прости, я не хотел, чтобы ты это узнала от меня, потому молчал. Убили Нюму.

Все, что только начало строиться, рассыпалось в прах. Сашка Круглый больше никогда не станет прежним. Ему так шла эта фамилия: маленького роста, полноватый, круглый, как шарик. Всегда веселый, смешливый дядька. Ссохся, спился, потерял смысл жизни. Сашка Науменко — Нюма, беззаботный аферист-картежник, учитель выживания. И просто друг, и хороший человек. Когда-то он был в союзной сборной по регби. На чемпионате во Франции по нему прошлись две команды, переломав едва не все кости. Хирурги долго собирали. Выжил. Только нет теперь Сашки.

Аллка уехала. Как-то вскорости после ее отъезда заболела Галина Капитоновна, старушка, у которой снимали комнату. Приехала внучка, нужно было искать новое жилье. Вот только больше нет работы, и денег нет. И что делать — опять неразрешенный вопрос.

Это было как насмешка судьбы. Когда все рушится, когда хлипкий лед крошится под ладонями, не позволяя выбраться. И такие теплые, такие любящие и заботливые они — Андрей и Светлана Трофимовна. И неизмеримый стыд за себя, потому что недостойна их любви.

— Ирочка, мои друзья из Германии открывают здесь туристическое агентство и хотят, чтобы я его возглавила. Или нашла человека на это место. А мне два года до министерской пенсии, я не могу. Я посмотрела по своим и поняла, что ты, как никто другой, подходишь.

— Светлана Трофимовна, да вы что? Я не справлюсь!

— Именно, что справишься. Я ведь все время наблюдаю за тобой и давно поняла, что нет ничего, с чем бы ты не справилась.

И все же Яринка отказалась. Не смогла связать себя с этой семьей, с этой женщиной настолько. Жгучий стыд разъедал девушку изнутри. За то, что она вот такая: ни дома, ни работы, ни семьи, волчий билет вместо паспорта. И где-то там, в России — маленькая Маргошка, увезенная Марией. И болит малышка, горит незатухающим огнем в груди. Увидеть хотя бы на миг. Разбить это треклятое небо, лишь бы увидеть. Нет, не могла Яринка со всеми своими проблемами свалиться в эту семью. Не могла решать свои проблемы магическими силами. Иначе расплата уничтожила бы все, чего добилась. Слишком уж хорошей и доброй была Светлана Трофимовна, слишком заботливо и трепетно относилась к той, кого мечтала видеть дочерью. Только не такую дочку ей надо. И надо разорвать эту связь, пока не поздно.

— Андрей, я ухожу от тебя, — тихий голос, ровный тон. Пора поставить точку.

— Я понимаю, у тебя сегодня день рождения, ты развлекаешься. Шутка удалась.

— Это не шутка, я действительно ухожу от тебя.

— Я убью тебя, — спокойный и тихий ответ. И только цепкие длинные пальцы сомкнулись на шее девушки. Будущий врач знал, как правильно душить. Яринка не сопротивлялась. Ей вдруг стало легко, словно освобождалась от всего. Все, что болело, уходило с воздухом. Так и надо, так завершится ее путь. Все правильно. Она стояла спиной к стене перехода и медленно сползала вниз, ускользая из сознания. Никто не обратил внимания на прижавшуюся к стене парочку, мало ли, почему они так близко, влюбленные же. Зыбкую кисею пути в небытие разорвал крик Юльки:

— Алик! Куда ты смотришь?! Он же убьет ее!

Долговязая девица с разбега врезалась в Андрея, наваливаясь всем весом, отталкивая его в сторону. Зашевелились и остальные, скрутив Андрея и не позволяя ему приблизиться к Яринке. Подошел Руслан Ромеро — полуиспанец, прозванный "котенком" за выражение лица. Он поднял девушку, взвалил себе на плечо и сказал, что отнесет к себе. Золотая сеть звенела так, что Яринка оглохла.

Апатия разрушенного призрачного рая накатывала все сильнее. К тому же, жить постоянно у Руслана не представлялось возможным: вернулась мать из командировки, и пора было освободить квартиру, дабы не подставлять друга. Куда идти теперь — без понятия. Опять гулять ночью по городу, отсыпаясь днем в метро.

— Ален, ты что, слепая? Ребенка трясет, лица на ней нет. Отведи домой, а я пока присмотрю за цветами, — Юрка Ворона дал распоряжения своей квартирантке, едва увидел осунувшуюся изможденную Яринку.