Кендари Блэйк - Анна, одетая в кровь

Томас подъезжает к моей дорожке. Кармел появляется через несколько секунд, догоняя нас у входных дверей.

— Бросайте вещи где угодно, — сообщаю я, когда мы входим. Затем кладем наши куртки и швыряем школьные сумки на диван.

Легкие частые звуки маленьких лапок объявляют о прибытии Тибальта, который тут же взбирается на бедро Кармел, чтобы его погладили и приласкали. Томас просто на него смотрит, а Кармел притягивает четвероногого к себе, ухаживая за ним.

Я веду их на кухню, и они садятся за наш округлый дубовый стол. Я ныряю в холодильник.

— Есть замороженные пиццы или колбаса и сыр. Я могу разогреть в микроволновке несколько сэндвичей.

— Разогрей сэндвичи, — дружно соглашаются Кармел и Томас. На минуту все краснеют и улыбаются. Я бормочу себе под нос об ауре, которая начинает светиться, а Томас хватает полотенце со столешницы и бросается им в меня. Через двадцать минут мы жуем довольно-таки отлично разогретые сэндвичи, а их пар, кажется, разгоняет застоявшуюся кровь в моем носе.

— Синяк останется? — спрашиваю я.

Томас всматривается в мои глаза.

— Не, — отвечает он. — Уилл не умеет бить по башке.

— Хорошо, — отвечаю я. — Моя мама ужасно устает, когда меня лечат. В этой поездке она приготовила намного больше целительных заклинаний, чем за последние двенадцать поездок всех вместе взятых.

— Для тебя она отличается от других, не так ли? — спрашивает Кармел между поглощением курицы и поеданием сыра Монтерей Джек.

— Анна действительно загнала тебя в угол.

Я киваю.

— Анна и ты, и Томас. Я никогда не встречал таких, как она. Я никогда не просил мирных жителей позаботиться о моей охоте.

— Думаю, это знак, — говорит Томас с набитым ртом. — Полагаю, это означает, что тебе следует здесь остаться и позволить призракам немного отдохнуть от тебя.

Я глубоко вдыхаю. Думаю, это единственный момент в моей жизни, которому я бы хотел поддаться. Я помню себя младше, перед тем, как убили моего отца, и желал, чтобы хотя бы на некоторое время он бросил свое занятие. Было бы неплохо иметь постоянное местожительство, друзей, а также по субботам играть с ними в бейсбол вместо того, чтобы разговаривать с окультистом по телефону, либо же зарываться носом в старые пыльные книги. Все дети чувствуют, чем занимаются их родители, но не те, у которых родители охотники за привидениями.

Теперь у меня вновь появляется это чувство. Было бы здорово остаться здесь жить. Бывать на этой уютной и хорошенькой кухне. Было бы круто зависать здесь с Томасом, Кармел и Анной. Мы могли бы вместе окончить школу и поступить в колледж. Это выглядело бы почти нормально. Просто я, мои лучшие друзья и моя мертвая девушка.

Сама мысль об этом кажется такой смешной, что я фыркаю.

— Что? — спрашивает Томас.

— Больше некому заниматься этим делом, — отвечаю я. — Даже если Анна больше не убивает, этим займутся другие призраки. Мне нужно поскорее вернуть нож назад. Рано или поздно мне придется снова вернуться к истреблению призраков.

Томас выглядит упавшим духом. Кармел прочищает горло.

— И как же нам его вернуть? — спрашивает она.

— Вероятно, он не в настроении мирным путем его отдать, — грустно отвечает Томас.

— Знаете, мои родители дружат с его, — предлагает Кармел. — Я бы могла попросить их отправиться туда, ну, и сказать, что Уилл украл очень важную фамильную ценность. Это будет не ложью.

— Я не хочу отвечать на уйму вопросов о том, почему моя фамильная ценность — это смертельный нож, — сообщаю я. — Кроме того, не думаю, что родители смогут оказать на него влияние. Мы должны сами украсть его.

— Вломиться и украсть? — спрашивает Томас. — Ты в своем уме?

— Не такой уж он и чокнутый, — пожимает плечами Кармел. — Я достану ключи от его дома. Помните, мои родители дружат с его? У нас есть ключи от наших домов на случай, если кто-нибудь попытается пробраться внутрь или кто-нибудь потеряет ключи или просто проверить его в отсутствие хозяев в городе.

— Оригинальненько, — говорю я и самодовольно улыбаюсь.

— У моих родителей есть половина соседских ключей. Все ужасно жаждут обменяться ими с моими родителями. Но семья Уилла единственная, в которой есть только одна наша копия, — она вновь пожимает плечами.

— Иногда нам даже платят, чтобы поднять задницу всему городу. В основном, это просто раздражает.

Конечно, мы с Томасом понятия не имеем, о чем она говорит. Мы же росли с родителями, которые могли навести порчу. Даже через миллион лет они не обменялись бы с нами ключами.

— Итак, когда приступаем к делу? — интересуется Томас.

— Как Можно Быстрее, — отвечаю я. — Приступим тогда, когда никого не будет дома. Ранним днем. Когда он отправится в школу.

— Но, возможно, он возьмет нож с собой, — говорит Томас.

Кармел достает телефон.

— Я пущу слух о том, что он в школу носит с собой нож, и кто-то в любом случае донесет на него. Он об этом узнает и не решится взять его с собой.

— Или же он решит остаться дома, — говорит Томас.

Я смотрю на него.

— Ты когда-нибудь слышал выражение «Неверующий Фома»?

— Нет, — самодовольно отвечает тот. — Это относится к человеку, которого считают скептиком. А я не такой. Я пессимист.

— Томас, — стонет Кармел, — никогда не думала, что ты такой умник.

Ее пальцы лихорадочно стучат по клавишам телефона. Она уже отправила одно сообщение, а получила в ответ два.

— Хватит, вы двое, — говорю я. — Выступаем завтра с утра. Думаю, мы пропустим первые два урока.

— Ничего, — отвечает Кармел. — Сегодня мы уже и так пропустили таких несколько.

Утро застало нас с Томасом, съежившимися в Темпо, припаркованным за углом дома Уилла. Мы поглубже натянули капюшоны толстовки на наши бегающие глаза. Мы выглядели почти как те парни, способные на совершение тяжких преступлений.

Уилл живет в одном из богатых, хорошо сохранившихся районов города. Конечно, это так. Его родители дружат с родителями Кармел. Таким вот образом я достал ключ от дома, теперь болтающимся в моем кармане, но, к сожалению, в нем могут находиться много назойливых жен или домработниц, которые в любой момент выглянут в окно и заметят нас.

— Время настало? — спрашивает Томас. — Сколько сейчас?

— Рано еще, — отвечаю я, стараясь выглядеть спокойным, будто я миллион раз такое проделывал. Но это не так. — Кармел еще не позвонила.

На минуту он успокаивается и глубоко вдыхает. Затем он напрягается и крепко хватается за руль.

— Думаю, я видел садовника, — шипит он.