Ньевес Эрреро - Чужая жизнь

Прозвенел звонок, урок окончился. Учащиеся, разбившись на группы, собрались вокруг двух главных действующих лиц — участников конфликта. Лео был убежден, что его дни в институте сочтены.

— Директор решил поиздеваться. Боюсь, я только что выкинул за борт надежды моей семьи на то, что я наконец-то буду учиться в университете. Мы приговорены к морю. Мои деды были рыбаками, мой отец — рыбак… Думаю, что и я им буду.

— Не говори так, надо что-то придумать, — сказал ему Лукас. — Сейчас мы пойдем к Королю Роберту. Возможно, солнце и физические упражнения наведут нас на какие-то мысли.

— Не знаю, кто может представлять мои интересы на педсовете. Мой отец в эту ночь ушел в море на лов рыбы. Он вернется через пару дней. А моя мать настолько робкая, что и рот побоится открыть. Она будет соглашаться со всем, что скажет директор.

— Я буду представлять твои интересы, — не колеблясь ни секунды, заявил Лукас.

— Но ты мой друг. Не думаю, что тебе разрешат это сделать. Полагаю, что на педсовете должен быть кто-то из взрослых. Не могу сообразить, кто бы это мог быть.

До них донесся смех компании, которая окружала Хосе Мигеля, и они умолкли в надежде, что им удастся узнать о его причине. Виктор быстро расслышал, о чем шла речь.

— Хосе Мигель сказал, что попросит своего отца представлять его интересы на педсовете. Он говорит, что у директора свалятся на пол очки.

— Не вижу в этом ничего смешного, — заметил Лео, и они продолжили обсуждение, как отвести нависшую угрозу.

Постепенно все ученики разошлись. Возле здания института остались только Лукас и его друзья, ожидавшие Короля Роберта, который должен был провести с ними первый урок. Он появился вдалеке, одетый, как всегда, в спортивный костюм и полный решимости привести их в форму. Друзья рассказали ему о том, что произошло, и даже спросили, не сможет ли он представлять интересы Лео.

— Представителем должен быть кто-то, не имеющий отношения к учебному заведению. Я не могу этого сделать. Пригласи человека, который близок к твоей семье и хорошо тебя знает.

Они начали перечислять имена, но Лео отбрасывал их одно за другим. Преподаватель призвал друзей к порядку, напомнив, что они должны относиться со всей серьезностью к тем дополнительным занятиям, которые он намеревался с ними проводить.

— Сейчас мы займемся упражнениями, которые сделают вас более сильными. Прошу вас не заставлять меня терять время. Не забывайте о том, что вы здесь потому, что сами хотите этого. Сегодня, ребята, слишком жарко, поэтому пройдем в спортивный зал и там начнем с ускоренной ходьбы.

В течение часа они упражнялись в быстрой ходьбе, передвигались на корточках и прыжками… Лукас делал то же самое, что и остальные, хотя в более щадящем режиме. Когда пришло время качать брюшной пресс, преподаватель велел ему заниматься на велосипеде.

— Моя цель — наполнить мощью твое сердце. Сделать его более сильным. Мы будем идти от простого к сложному.

Друзья покинули институт сразу же после того, как приняли душ. Затем каждый пошел к себе домой. Физические упражнения вызвали у них аппетит. Лукас чувствовал себя полностью измотанным и, едва покончив с едой, повалился без сил на кровать. Мать дала ему поспать. Она считала, что сын ведет слишком активный образ жизни для человека, который недавно перенес такую сложную операцию и еще находится в стадии выздоровления. Когда Лукас проснулся в шесть часов вечера, он был весь в поту. Жара в Городе Солнца снова стала изнуряющей. Он позвонил Виктору и предупредил, что бы тот пришел попозже, а сам отправился навестить Брэда и Великого Джозефа. Ноги казались налитыми свинцом, возможно потому, что юноша тренировался на велосипеде. Он пришел к своим индейским друзьям очень усталым.

Джозеф предложил Лукасу сесть и приготовил ему отвар из трав, вернувший жизненные силы, которые, казалось, были уже на исходе. Поглощая дымящийся напиток, юноша обратился к обоим.

— Я принес вам плохие новости, — сказал Лукас. Брэд и человек-медицина слушали очень внимательно. — Из больницы украли мою историю болезни. Там есть все данные Кендаля и разрешение его семьи на пересадку. Думаю, что в документах фигурирует и твое имя, Брэд.

— Это они. У меня не есть сомнений, — произнес Брэд и продолжил на языке индейцев кроу: — Это дело рук Альяна, я уверен. Он уже пытался пожать тебе руку, чтобы понять, ощущаешь ли ты нечто подобное конвульсиям, как это происходило с Кендалем. Он подверг тебя испытанию. Но его постигла неудача, так как я вовремя вмешался. И вот теперь он украл все данные.

— Сейчас, — продолжил Джозеф, — ему уже известно, кому раньше принадлежало твое сердце. Теперь он попытается вступить с тобой в контакт и выяснить, что ты унаследовал от Кендаля. Ему необходимо удостовериться в том, передал ли Кендаль тебе свои способности, понимаешь? Если у него будут хотя бы малейшие подозрения, что все так и есть, ты окажешься в опасности. Нам придется работать гораздо быстрее, чем я думал.

— О чем ты говоришь? — спросил Лукас.

— О том, что мы не можем терять время, — поспешил ответить Брэд. — Ты должен впитать знания Великого Джозефа.

— Прежде всего тебе необходимо научиться контролировать свои конвульсии, когда тебя посещают видения. Тебе нужно вести себя так, как будто с тобой ничего не происходит. В какой-то момент они попытаются подвергнуть тебя проверке, и тогда ты сделаешь вид, что с тобой ничего не происходит. Понимаешь?

— Пытаюсь, но на самом деле абсолютно ничего не понимаю. А что произойдет, если они узнают, что я обладаю определенными способностями?

— Тебя убьют. — Брэд был скуп на объяснения.

— Но почему? Вы не объяснили мне мотива. Скажите хотя бы в двух словах…

Брэд и Джозеф переглянулись. Потом оба исчезли из комнаты и через несколько минут вернулись в индейских одеждах. На ленте, повязанной на лбу Брэда, было всего лишь одно перо. Человек-медицина, помимо своего хохолка из перьев на голове, нес в руках большую курительную трубку. Они перешли в другую комнату. В ней было установлено индейское жилище — типи, своеобразная палатка из коричневой кожи, которая верхней частью доставала до потолка, несмотря на то что он был высоким. Лукаса пригласили войти, и все сели в круг.

— Что мы будем делать? — спросил юноша.

— Когда возникает какая-то проблема, Великий Джозеф курит священную трубку. Он просит помощи и просветления, дабы найти решение.

— А почему он так делает?

— Это наши верования, Лукас. Вытянутая часть трубки олицетворяет все деревья и растения, которые растут на земле; перья, украшающие ее, — птиц, летающих в небе; чубук трубки — плоть и кровь людей, бегущих по лугам, наших людей. Мы — индейцы североамериканских лугов. Дым, проходящий через трубку, означает священный ветер, который доносит наши молитвы до Аакбаадаатдиа. — Последние слова Брэд произнес, понизив голос, почти шепотом.