Ричард Лаймон - Кровь? Горячая!

Она подошла к брату, который стоял у окна, прижалась к нему.

— Вуди? — прошептала она. — Мы остались одни. Понимаешь?

Ее брат вздохнул, обнял Блейр, поцеловал. За окном шел снег.

Джефф Гелб

Сюзи сосет

Майк Кроуфорд отливал четыре выпитые бутылки пива в писсуар туалета гриль-бара «Виргинский кедр». Оглядывая тускло освещенную комнатушку, он заметил сделанную помадой надпись над зеркалом, которое тянулось вдоль раковин. «Сюзи сосет», — гласила надпись. Имелся и телефончик. Майк улыбнулся, задавшись вопросом, а знает ли Сюзи, что ей сделали бесплатную рекламу в одном из лучших питейных заведений города. И тут же чуть не оросил свой ботинок — так дернулся от неожиданности. Потому что узнал свой телефонный номер.

Он застегнул ширинку, уставившись в надпись, не веря своим глазам. Как мог попасть его телефонный номер, хуже того, имя его подружки, на стену сортира?

В ярости Майк стер надпись бумажным полотенцем. Когда он вернулся в бар, где сидел Джой Кларк, его коллега по работе и закадычный приятель, его трясло от ярости. Майк двинул Джоя в бок — так сильно, что тот расплескал содержимое стакана.

— Где помада, дружище? — рявкнул Майк.

— Ты чего? — спросил Кларк, стирая с воротника капли «Маргариты».[5]

— Не прикидывайся сапогом, говнюк. Я видел надпись в мужском туалете.

— Я думаю, ты уже выпил все, что мог, приятель. Пора тебе возвращаться к своей подружке. — Слово «подружка» Джой произнес как ругательство.

— Тебе не нравится Сюзан? — вскинулся Майк.

— Я ее даже не знаю… как она может мне нравится или не нравиться? Да и тебе тоже, раз уж об этом зашла речь. Ты знаком с ней без году неделю, а она уже переехала к тебе. Если ты спросишь меня, я скажу, что она ищет золото… твое.

Майк схватил Кларка за мокрый воротник.

— Насрать мне на твое мнение, — прорычал он. — И твою помаду. — Грубо отшвырнул приятеля на стойку и ушел.

Когда Майк открыл входную дверь, его встретил телефонный звонок. Он уже метнулся к телефону, но сработал автоответчик. И Майк услышал незнакомый мужской голос:

— Сюзи? Это Дик Даунс, 555-43-30. Я увидел твое послание и подумал, что нам не мешает встретиться. Позвони мне.

Майк застыл в темноте гостиной своей квартиры в пригородном кондоминиуме, сжав руки в кулаки.

— Ну и сука этот Кларк, — прошипел он, подскочил к автоответчику, прокрутил пленку назад и одну за другой прослушал записи, сделанные в его отсутствие.

«Сюзи, крошка, тебя ждут десять дюймов. Готов предложить пятьдесят баксов. Позвони мне. Билл — 555-45-45».

«Алле? Алле? Эта та самая Сюзи из туалета в ресторане? Я — Генри. Мне хотелось бы встретиться с тобой. Мой номер 555-21-87».

Майк взревел от ярости, выхватил из автоответчика кассету с пленкой и швырнул ее в мусорное ведро.

— Убью мерзавца, — пробормотал он.

— Майк, ты не ешь, — подала голос Сюзан. — Тебе не нравится рыба?

Майк взглянул на миленькое лицо Сюзан, светящееся наивностью Среднего Запада. Как он мог сказать этой девушке, которая только что приехала на побережье с фермы своих родителей в Индиане, что она стала жертвой злобной шутки одного прохиндея?

Майк покачал головой.

— Просто нет аппетита, — пробормотал он. Сюзан всмотрелась в него, на лице отразилась тревога. Стоило ли удивляться, что она сразу приглянулась ему на вечере отдыха в церкви, который прошел в прошлый уик-энд. Она напоминала потерявшегося щеночка, ее большие синие глаза оглядывали зал в поисках дружелюбного лица.

Он заговорил с Сюзан, и ее очаровательная застенчивость сразу произвела на него неизгладимое впечатление. Проникаясь к нему доверием, она рассказала, что только что окончила колледж и переехала на запад, получив работу в компании, производящей компьютеры. Из дома она уехала впервые, и без семьи и друзей ей очень одиноко. Подруга с работы рассказала ей о вечерах отдыха, которые проводятся церковью каждую субботу, где обычно разведенные мужчины и женщины могут подобрать себе пару. Ее подруга, безликая девица с толстыми ляжками и тремя волосенками, буквально притащила Сюзан на этот вечер и бросила, как только ее поманил кто-то из мужчин. Сюзан призналась Майку, что уже собиралась уйти и ехать на автобусе домой, но он спас ее от одиночества.

За пончиками и кофе Сюзан рассказала, что ее выгоняют из квартиры, владельцы дома вдруг решили создать в нем кондоминиум. Мольба, стоящая в ее глазах, и некое шевеление промеж его ног заставили Майкла спросить, не хочет ли она пожить у него, пока не определится с квартирой.

Сюзан густо покраснела и уставилась на свои руки. Майк быстро добавил, что у него две спальни, которые запираются на ключ.

И уговорил ее этим же вечером поехать к нему. Убедившись, что вторая спальня действительно запирается на ключ, она тепло поблагодарила его и отправилась спать.

Майку понадобилось собрать всю волю в кулак, чтобы не открыть спальню вторым ключом и не наброситься на красотку. Она просто сводила его с ума. Видит Бог, у него были женщины и покрасивее, но ее ангельское личико сразило его наповал.

Верный своему слову, в ту ночь он оставил ее в покое, но очень долго пролежал без сна, думая о ней. Лениво поглаживая свой «игрунчик», вспоминал ее великолепные синие глаза, аккуратненький, чуть вздернутый носик и полные, словно надутые губки, где-то даже не вписывающиеся в столь наивное личико.

Минуло десять дней, а он все не прикасался к ней.

Она постоянно искушала его, но, разумеется, самыми невинными способами. К примеру, когда поливала цветы, солнечные лучи, бьющие в окно, ловили ее в профиль, четко очерчивая миниатюрные, стоявшие торчком грудки под белой шелковой блузкой. Или когда искала сковородку на полках буфета: в вырезе топика он видел ее соски.

Вот так, при всей своей невинности, она просто сводила его с ума. Но чего он, собственно, выжидал? Почему не шел на поводу своих желаний? К этому времени она уже полностью доверяла ему. Более того, он даже начал волноваться, не слишком ли ей с ним хорошо, не начинает ли она воспринимать его как старшего брата?

И вот когда Майк уже решил, что упустил все шансы уложить Сюзан в постель, она вдруг перестала есть, наклонилась через стол и поцеловала его своими пухлыми губами. Он ухватил ее за затылок, подтянул к себе, впился в две красно-розовые подушечки, засунул язык ей в рот, впервые попробовав ее на вкус.

Она ахнула, подалась назад, а потом сама пришла ему в объятия. Он тянул ее на себя, сбрасывая тарелки и чашки на выложенный плитками пол. И вскоре она лежала на столе, как изысканный десерт.