Дин Кунц - Покровитель

Стефан заколебался, подумав о возвращении.

Позади он слышал голос в лаборатории, другие люди из службы безопасности прибежали на помощь Кокошке.

Он полз вперед.

А что же с Кокошкой? Шеф службы безопасности, очевидно, отправится в 10 января 1988 года, пытаясь убить Стефана на горной дороге. Но ему удастся убить только Данни, прежде чем он сам будет убит. Стефан был уверен в неотвратимости смерти Кокошки, но ему нужно будет подумать больше о парадоксах путешествий во времени, чтобы понять, есть ли у Кокошки возможность избежать смерти в 1988 году. Смерти, причиной которой был Стефан.

Превратности путешествий во времени смущали даже тогда, когда о них думаешь с ясной головой. В его же состоянии, когда он был ранен и боролся за сознание, такие мысли вызывали у него только головокружение. Позже. Он побеспокоится об этом позже.

В темной лаборатории позади него кто-то начал стрелять по машине, надеясь убить его раньше, чем он доберется до круга на полу.

Он прополз последних два фута. Навстречу Лауре. Навстречу новой жизни в далеком времени. Но он надеялся навсегда закрыть мост между временем, которое он покидал, и временем, в которое он отправлялся. А вместо этого ворота во времени останутся открытыми. И они смогут пройти сквозь время, чтобы убить его… и Лауру.

ГЛАВА 9

Лаура и Крис провели Рождество с Тельмой в доме Джесона в Беверли Хиллс. Двадцатидвух-комнатный особняк в стиле Тудора раскинулся на шести акрах земли, чья стоимость за акр давно уже превысила разумную стоимость. Во время строительства в сороковых годах – он был построен режиссером комедийных и военных фильмов – такую роскошь еще можно было позволить, а отделка комнат теперь стоила раз в десять больше первоначальной стоимости: на потолке были сложены кессоны, сделанные из дуба и меди; лепные украшения представляли собой трудоемкие завитки; широкие окна с затемненными стеклами были так глубоко вставлены в толстые стены, что человек мог комфортабельно сидеть на подоконнике; внутренние перемычки окон и дверей были украшены ручной лепкой в виде виноградных гроздьев и роз, херувимов и стягов, бегущих оленей и птиц с ленточками в клювах; внешние перемычки были устланы из разноцветного гранита. Вокруг особняка раскинулся большой парк с извилистыми каменными дорожками, петляющими между пальмами, фикусами, азалиями с яркими красными цветами, папоротниками и другими цветами, названия которых Лаура даже не знала.

Когда Лаура и Крис приехали в субботу, за день до Рождества, Тельма долго водила их по дорогам сада и по дому, после чего они пили горячий кокосовый сок и ели моллюсков, приготовленных поварами сервированных служанкой на залитой солнцем веранде, которая выходила к плавательному бассейну.

– Это похоже на сумасшедшую жизнь, Шан? Ты можешь поверить, что девчонка, которая провела десять лет в таких домах, как Маклярой и Касвелл, окончит свои дни здесь, живя как принцесса?

Дом был таким внушительным, что мог заставить владельца чувствовать себя большим человеком, его элегантность и импозантность производили впечатление. Но когда Джесон Гэйнс вернулся домой в четыре часа, он оказался очень скромным человеком, что было удивительно для человека, который семнадцать лет работал в шоу-бизнесе. Ему было тридцать восемь лет, он был на пять лет старше Тельмы и напоминал Роберта Вагна в молодости. Уже через полчаса после его появления они с Крисом заперлись в одной из игровых комнат усадьбы, где играли с электрическим поездом, который носился по игрушечным деревням, холмам, туннелям и мостам.

Этой ночью, когда Крис спал в смежной комнате с Лаурой, Тельма навестила ее. В своих пижамах они сидели скрестив ноги на кровати, как будто снова были девочками, хотя ели фисташки и пили шампанское, вместо булочек и молока.

– Самое интересное, Шан, что я чувствую себя здесь как дома. Я ничуть не чувствую себя как не в своей тарелке.

Да, она не выглядела «как не в своей тарелке». Хотя это была Тельма Акерсон, она очень изменилась за несколько последних месяцев. На ее голове была модная прическа; она держалась как настоящая леди, а не как комик, пытающийся рассмешить аудиторию своими жестами и позами. На ней была менее вычурная и сексуальная пижама из однотонного розового шелка. Но ни ней были все те же кроличьи шлепанцы.

– Кроличьи шлепанцы, – сказала она, – напоминают мне о том, кто я такая. Ты никогда не задерешь голову, если носишь кроличьи шлепанцы. Ты не потеряешь чувства реальности и не станешь корчить из себя звезду или богатую даму, если на тебе кроличьи шлепанцы. Кроме того, кроличьи шлепанцы придают мне уверенность, потому что они такие смешные. Они словно говорят: «Ничто в мире не заведет меня так далеко, что я перестану быть глупой и легкомысленной». Если я умру и попаду в ад, то я смогу перенести мучения, если на мне будут кроличьи шлепанцы.

Рождество было похоже на прекрасный сон. Джесон оказался сентиментальным человеком с ребяческими замашками. Он настоял, чтобы они собрались под рождественской елкой в пижамах и халатах, чтобы вскрывали подарки, завернутые в огромное количество бумаги и ленточек, чтобы пели рождественский гимн, чтобы ели только пироги, конфеты, фрукты и сладости. Он показал себя гостеприимным хозяином, который не только ради приличия поиграл с Крисом в железную дорогу. На протяжении всего праздника он играл с мальчиком в разные игры то дома, то в саду. Было ясно, что он по-настоящему любит детей. К обеду Лаура поняла, что Крис смеялся за этот день больше, чем он смеялся за последние одиннадцать месяцев.

Когда она укладывала мальчика в постель, он сказал:

– Какой был чудесный день, да, мама?

– Один из самых чудесных, – согласилась она.

– Все, что я хочу, – сказал он, готовясь ко сну, – это, чтобы папа мог поиграть с нами.

– Я хочу того же, дорогой.

– Но он как будто был здесь, потому что я все время думал о ней. Я всегда буду помнить его, мама. Я ведь не смогу его забыть через много-много лет?

– Я помогу тебе не забыть его, малыш.

– Потому что иногда я не все уже помню о нем. Мне приходится долго думать, чтобы вспомнить. Но я не хочу забывать, потому что он был моим папой.

Когда он заснул, Лаура направилась в смежную спальню. Она с облегчением вздохнула, когда через несколько минут появилась Тельма, потому что без нее она бы ворочалась в постели несколько часов.

– Если у меня будут дети, Шан, – сказала Тельма, забираясь на кровать Лауры, – ты думаешь, у них будет шанс жить в обществе или их поместят в колонию для прокаженных?

– Не говори глупости.

– Конечно, я смогу сделать им пластические операции. Я имею в виду, что смогу сделать их хоть чуточку похожими на людей.