Лана Синявская - Женщина-сфинкс

– А зачем вообще было тянуть? – полюбопытствовала Яся.

– Королева была против этого брака. Венчаться им пришлось тайно. Королева, конечно, все равно узнала и даже посадила молодоженов в темницу…

– Как интересно! – мечтательно протянула Анна. – Вот это романтика!

– Романтикой тут и не пахнет. На придворной карьере Саутгемптона этот арест поставил жирный крест. Само собой, любви к королеве графу это не прибавило. К несчастью, у него нашлись единомышленники…

– Граф Эссекс, – догадалась Яся.

– Он. Два молодых идиота – куда ж без Рэтленда – примкнули к мятежникам. Дальше вы в курсе. Бунт был подавлен. Эссекс лишился головы. Глупцов тоже ожидала казнь, но… их помиловали.

– Королева пожалела? – искренне удивилась Аня.

– Наверное. Правда, им все равно здорово досталось. Саутгемптон вновь угодил в Тауэр. Рэтленду, можно сказать, повезло: его всего лишь сослали под домашний арест в отдаленное поместье.

– Это при данных обстоятельствах и наказанием-то назвать трудно. – задумчиво протянула Яся. – Заговор все-таки…

– Действительно! С чего бы вдруг? – поддержала ее Анна.

– А с того, что перепуганный Роджер, сообразив, что ему грозит, заложил всех своих друзей с потрохами, – со вздохом сообщил Снежко.

– Он был почти ребенком, – попытался оправдать его Саша. – К тому же он сполна заплатил за свое предательство. Его друзья – те, кто остался в живых, – отвернулись от него. И в первую очередь граф Саутгемптон.

– Поделом, – фыркнула Анна. – Я так и знала, что этот Голубь – подонок. Бедная Елизавета… как там ее? Сидни, кажется.

– Филипп Сидни, ее отец, – настоящая легенда! В Англии его чтят, пожалуй, не меньше Шекспира. Он умер молодым, от ран, полученных в сражении. Его молодая вдова очень скоро вновь вышла замуж. Угадайте, за кого?

– Граф Эссекс!

– Граф Эссекс – отчим Елизаветы, жены Рэтленда? – округлила глаза Аня. – Да как же они отдали девчонку за предателя?!

– Ну, Эссексу откровения молодого Рэтленда повредить не могли. Ему при любом раскладе отрубили бы голову… – философски заметил Снежко. – А что касается брака… Не только отдали, еще уговаривать пришлось.

– А как же его склонность к гомосексуализму? – спросила Анна напрямик. – Неужели они об этом не догадывались?

– Точно не скажу, – пожал плечами Снежко. – Круг аристократов был довольно узок, так что, возможно, они и знали. Но дела это не меняло. Любовь Рэтленда к мужчинам могла восприниматься как легкая странность, прихоть и, по правде говоря, не являлась таким уж пороком. В Средние века вообще царили весьма и весьма свободные нравы.

– Но Елизавета не должна была его привлекать, – заметила Ярослава Викторовна, – она же девочка.

– В том-то и дело! Тело девочки-подростка мало отличается от тела юноши. Елизавета и в более зрелом возрасте не отличалась пышными формами, а в тринадцать лет и вовсе была плоской, – смущенно пробормотал Снежко. – Я уже говорил, Елизавета была исключительно остроумна, и это не могло не нравиться Роджеру. Думается, у Шекспира есть комедия, где описаны похожие отношения. Это «Много шума из ничего».

Аня вдруг резко подняла голову, как-то странно взглянула на Сашу, но так ничего и не сказала. Тот продолжал:

– Свадьба состоялась в тысяча пятьсот девяносто девятом году. Причем Рэтленд сопротивлялся до последнего.

– Тьфу, – поморщилась Анна.

– Согласен. Со стороны родных Елизаветы – весьма спорное решение. Но они заботились о потомстве. Рэтленд интересовал их лишь как носитель генов.

– Ага, много они нарожали, – презрительно прошипела Аня. – А, кстати, почему? Ведь любовь к своему полу не мешает иметь детей? Или я чего-то не понимаю? – Аня оглянулась на Макса, ища поддержки, но так и не нашла. Снова ответил Снежко. Но голос его звучал как-то неуверенно.

– Думаю, Рэтленд не мог иметь детей из-за болезни…

– Глупости, – перебила его Яся, поднимая голову от стопки листов, которые внимательно просматривала, лишь изредка вмешиваясь в разговор. – Вот тут написано, что у Роджера болели суставы. Об отсутствии эрекции здесь нет ни слова.

– Думаю, он попросту не мог вступить в связь с женщиной, – нехотя сказал Саша. – У гомосексуалистов иногда такое бывает.

– Об искусственном осеменении в те времена не слышали, так что у супругов не было ни единого шанса обзавестись потомством. Брак вообще оказался на редкость несчастливым. Казнь Эссекса, скандальный процесс, позорная ссылка Рэтленда и разорительный штраф, к которому его приговорили. Неудивительно, что болезнь Роджера прогрессировала, причиняя мучения ему и окружающим.

– Кошмар! Бедная Елизавета! – огорчилась Анна. Почему-то она восприняла эту давнюю историю очень близко к сердцу. В ее глазах блестели слезы.

Снежко взглянул на девушку с некоторым удивлением и растерянно заметил:

– Ну, не все так плохо. Когда к власти пришел король Иаков, Рэтленд вновь оказался в фаворе. Штраф ему скостили, вновь пригласили ко двору и вдобавок пожаловали титулом Почетного смотрителя королевского парка и Шервудского леса.

– Хороший повод стать Робин Гудом, – пошутил Макс. – Я бы на его месте так и сделал.

– Думаю, Рэтленд был того же мнения, – туманно заметил Снежко. – Но он нашел способ получше. Вначале сделался нелюдимым и подозрительным, крайне неохотно покидал Бельвуар. Оказавшись на грани разорения, увлекся алхимией, а затем и черной магией. Согласно легенде, неподалеку от замка сохранилась пещера, в которой граф Рэтленд творил свои заклинания.

Яся сокрушенно покачала головой:

– Бедняга, кажется, он совсем помешался.

– Ты ему сочувствуешь? – возмутилась Аня. – А я нет!

– Ну и зря, – укорил ее Саша. – Он умер в тридцать пять. Не спасли никакие ритуалы. Перед этим он долго и мучительно болел.

– Елизавета тоже болела? – мрачно поинтересовалась девушка.

– Нет, – ответил Саша удивленно. – Об этом ничего не известно.

– Тогда почему она умерла? – Голос Ани звучал все более требовательно. – Ей ведь было всего двадцать шесть лет, если я правильно подсчитала? Так почему она умерла?!

– Елизавета Сидни умерла потому, что приняла яд. Она отравилась.

Глава 28

Попасть в хранилище Виндзорского дворца оказалось непросто. Они ждали два дня, и все это время Анна не находила себе места. Она металась по комнате, как одержимая, или сидела, поджав колени к подбородку и глядя в одну точку. За это время они получили приглашение присутствовать на похоронах Нурии – полиция разрешила забрать тело, – но Аня неожиданно отказалась. И вообще, кажется, осталась к этому равнодушна. Ее интересовало только одно – портрет самоубийцы.