Мишель Роуэн - Ночной дурман

— Ной, — чуть слышно произнесла я. Кровь отлила от лица так быстро, что я едва не упала в обморок.

Ной — шпион Маттиаса? Как такое возможно? Он выглядел таким искренним и честным. Милым. Человеком, на которого можно положиться. Он даже рассказал мне о Маттиасе и о той угрозе, что он представляет для человечества.

Лживый сукин сын.

Из-за него погиб Деклан. Из-за него и я отправлюсь к праотцам, как только Маттиас закончит свои игры в кошки-мышки.

— Просто убей меня. — Мой голос дрогнул.

— Ты именно этого хочешь? — Он обвел меня взглядом с ног до головы, потом схватил левое запястье и принялся изучать шрамы от неудавшейся попытки самоубийства. — Ной потребовал цену за информацию — обещание, что я тебя не убью. Сказал, что ты невинная жертва этой войны. Как бы то ни было… Посмотрим на результаты моего маленького эксперимента, а потом я решу, что с тобой делать.

— Какого эксперимента?

— Несмотря на все разговоры, я не верю, что подобная формула способна существовать. Ее возможности могут быть преувеличены. Откуда я знаю, вдруг Ной соврал?

Карен вернулась в комнату в сопровождении незнакомца. Мужчины с темными волосами и почти бесцветными глазами.

— Ты хотел меня видеть? — спросил он.

— Да, Колин. Проходи, познакомься с Джиллиан.

Колин не заставил себя ждать. Когда он приблизился, выражение его лица изменилось.

— Маттиас, какого черта? Ее запах… Кто она?

— Подарок. Тебе. Я знаю, ты давно не ел.

Колин судорожно вздохнул, его глаза потемнели.

— Она… у меня нет слов.

— Попробуй, посмотрим, понравится ли она тебе на вкус.

Я не могла скрыть паники:

— Подождите… нет…

— Спасибо, Ваше Величество.

В мгновение ока он пересек разделявшее нас пространство и оказался так близко, что я почувствовала на шее его холодное дыхание.

Я пятилась от него, пока не уперлась в стол Маттиаса. Попыталась бороться. Но, как в случае с Тобиасом, все впустую. Он без труда схватил мои запястья.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — смогла выговорить я. — Ты не можешь меня укусить.

— Посмотри на меня, — сказал Колин. Мой взгляд метнулся к его глазам и… все, я не могла больше пошевелиться.

Внезапно весь страх исчез. Тело расслабилось. Паника пропала, оставляя после себя странное и теплое ощущение спокойствия, хотя еще секунду назад меня переполнял холодный ужас.

— С твоей стороны очень любезно облегчить ее судьбу, — сказал Маттиас.

— Не хочу, чтобы она меня боялась.

— Страх — мощное оружие.

— Я не собираюсь им пользоваться. Не на таком создании.

Все говорило о том, что вампира Колина сразила любовь с первого нюха. Мне его было почти жалко. Но чтобы там он со мной ни сделал, это лишило меня способности говорить. Я не могла его предупредить о том, что случится, если он сделает хоть глоток моей крови.

Он был частью эксперимента Маттиаса. И вот-вот должен был умереть.

Глава 19

Клыки Колина проткнули мне кожу, но я не почувствовала боли, сопровождавшей укус Тобиаса. В этот раз все было совсем по-другому… почти приятно.

Парализующий компонент в слюне снова меня обездвижил, и сопротивляться не было сил. Страх все еще бился внутри, как колибри в клетке, но это чувство казалось таким далеким, что я легко могла забыть о нем, растворившись в теплом удовольствии.

— Ты просто божественна, — прошептал Колин, обхватывая меня за талию и притягивая к себе. Хотя он был не столь бесцеремонным, как Тобиас, я безошибочно почувствовала, насколько он возбужден.

Кровь и секс. Очередное доказательство, что для вампиров одного без другого не бывает.

Я не смогла удержать эту мысль надолго, потому что голову словно заволокло туманом. Это ощущение было до ужаса тревожным, ведь я-то знала, что именно вытворяет со мной Колин. Меня переполняло темное желание к абсолютно незнакомому мужчине — чудовищу с острыми клыками, жаждущему моей крови. Он заставлял меня чувствовать это. Он будто загипнотизировал меня и велел не испытывать страха, несмотря на то что его клыки были глубоко в моей плоти.

Колин вдруг застонал и оторвался от моей шеи, словно кровь сменила вкус, из амброзии превратившись в кислоту.

— Что?..

— Прости, Колин, — протянул Маттиас. — Но до меня дошли слухи, что ты плетешь против меня заговор. Так что считай это своим наказанием.

Колин, отшатнувшись, вскрикнул, и пламя, которое я видела на Тобиасе, выплеснулось из его рта. Он в ужасе и замешательстве распахнул серые глаза, адский огонь накрыл его и Колин взорвался, оставив после себя лишь облако пепла.

Его смерть разрушила гипноз, и я подняла трясущуюся руку ко рту. Другой рукой я зажала укус на шее.

Маттиас, поджав губы, опустил взгляд. На дорогущем ковре теперь чернело выжженное пятно, отмечавшее место, где стоял Колин. Пепел опадал будто снег. Маттиас поднял на меня глаза, и его зрачки на мгновение расширились.

Вот и доказательство: по моим венам течет то, что может его убить.

— Твоя кровь — это смерть, — едва слышно произнес он.

— Маттиас, — взволнованно заговорила Карен. — Это правда. Это все — правда. Мы должны убить ее, пока она ничего не натворила.

Девис шагнул вперед:

— Оставлять ее в живых даже на лишнюю секунду слишком опасно.

— Нет, пока рано. Уведите ее. Мне надо подумать. — Маттиас перевел взгляд на Карен. — И убери нож. Она останется цела и невредима, пока я не решу, что с ней делать.

— Маттиас, но…

— Делай, как я приказал, иначе присоединишься к Колину в гробу.

Если честно, я изрядно сомневалась, что от Колина осталось достаточно, чтобы тратить на него целый гроб, но не стала заострять на этом внимание. Девис стиснул мне руку, наверняка оставляя синяки, и поволок прочь. Карен молча последовала за нами.

Оказавшись перед дверью той комнаты, где я проснулась, Дэвис толкнул меня внутрь так резко и грубо, что я чуть не подвернула лодыжку.

— Так же нельзя, — заявила я. — Вы же оба люди. Вы не можете позволить ему делать со мной все, что он захочет. Вы должны вытащить меня отсюда!

— Заткнись. — Карен было замахнулась, но я успела увернуться и перехватила ее руку, изо всех сил вонзившись ногтями в кожу.

— Не смей меня бить, ты, сука! — прорычала я. Адреналин придал мне мужества. Мне надоело, что на мне все вымещают злобу.

— Знаешь, а твой любовник умер далеко не сразу, — невозмутимо произнесла Карен. — Он подыхал целых двенадцать часов. Все звал тебя, но ты так и не пришла. Он был таким жалким.

По моим щекам заструились горячие слезы.