Шеррилин Кеньон - Дьявол может плакать (Син и Катра)

— Может, нам нужны зеркальные доспехи, — сказала она. — Ну, знаешь, как у братьев Гримм в фильме.

— Они носили просто металлические доспехи.

— Но мы можем сделать их из зеркал. И все враги будут отражаться сразу же, как только появятся рядом с нами… Знаешь, мы могли бы запустить новую линию зеркальной одежды. Только одно это может спасти человечество. Я думаю, что это отличная идея.

Его рассмешила её последовательность мыслей. Идея действительно была хорошей, он это признавал, но все это было крайне непрактичным.

— И если в сражении мы разобьем хоть одно зеркало, то для нас настанут семь лет невезения.

Она не полезла за словом в карман.

— Так мы ведь бессмертны. Что для нас семь лет?

— Это целая вечность, когда не везет. — Отшутился он.

Она показала ему язык. Ну что с ним не так?

— Ты вечно портишь удовольствие другим, правда?

Он так и предполагал. Он хотел быть веселым, как и она, но не мог. В конце концов, он думал только о конце света и о том мраке, и никак не мог перестать размышлять о том, что задумал его брат. Куда Закар пошел…

Син запустил руки в волосы, его охватило чувство вины.

— Что же я натворил?

Кэт слегка сжала его в объятиях.

— Ты спас брата.

Он склонил голову к ней и вдохнул сладкий запах её волос и кожи.

— А что, если я не должен был это делать? Что, если Китара права, и мы должны были его убить, пока была такая возможность?

— Ты действительно так думаешь?

— Не знаю.

Кэт нежно поцеловала его в лопатку.

— Я знаю, Син. Я верю в тебя и твое решение. И знаю, ты поступил правильно.

Син был потрясен её признанием, это очень много значило для него, он даже не мог найти слова, чтобы выразить свою признательность.

— Спасибо. Я просто хочу разделить твою веру.

— Не волнуйся, у меня её хватит на нас двоих.

Син улыбнулся, хотя все еще волновался о том, что сейчас делает Закар. Он чувствовал, что должен заняться поисками брата, но не знал, откуда начать. Как и Кэт, он не мог «нащупать» своего брата. Тот не оставил ни малейшего следа.

И Закар не отвечал на призывы Сина, поэтому у него не было предположений, где его брат.

У Сина было плохое предчувствие. Он начал задумываться, что, вероятно, был ослеплен преданностью и любовью к брату. Боги, что, если освободив Закара он выпустил нечто дьявольское в мир людей.

— Хватит самоедства. — Кэт разгладила его морщинки на лбу.

— Да, но мы не знаем, что он делает и с кем. — Произнес Син.

— Я понимаю. — Она достала свою маленькую сфору и зажала её в ладонях. — Давай попытаемся найти его таким способом.

Син отступил, а она с помощью камня попыталась вызвать Закара. Но после нескольких минут она скорчила гримасу.

— Не работает.

— Что ты имеешь в виду?

— Такое чувство, что он находится не на Земле. Его нигде нет. Думаешь, он вернулся в пещеры?

— Вериться с трудом, если учесть, что они с ним сделали. И к тому же, если бы он вернулся, сфора обнаружила бы его там. Почему нельзя опять его найти?

— Надо подумать. — Кэт повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты часто чувствуешь, что слова больше не имеют смысла?

— Каждый день в моей жизни.

— Ну, а я вот не привыкла к этому чувству и считаю его крайне раздражающим.

Она легко поцеловала его в лоб и пообещала.

— Мы найдем его.

Кэт хотела в это верить, но полной уверенности у нее не было. Кем теперь является Закар? Был ли Закар демоном, как говорила Китара, или все, с чем им придется сражаться — это его грубость?

— Если он на стороне галлу…

Лицо Сина окаменело.

— Нет. Я должен в это верить.

— А если они заразили его?

— Я убью его, — сказал он с покорностью, в которую она почти поверила.

Но Кэт знала, как сильно он любил брата.

— Ты действительно думаешь, что сможешь это сделать?

Он поколебался, обдумывая свой ответ. Когда он снова посмотрел ей в глаза, у Кэт не осталось сомнений в его намерениях.

— У меня не будет выбора. Я не могу позволить выпустить Даймов и не могу допустить, чтобы Кессар победил. Что бы для этого не потребовалось. Кем бы для этого ни пришлось пожертвовать. Я должен сделать все, что можно.

Кэт не могла представить размеры его внутренней силы, позволяющей ему думать о подобных вещах. Она положила голову ему на грудь, раздумывая над источником такой силы. Убить семью было тяжело… Ради спасения мира убить брата-близнеца, на защиту которого потратил жизнь…

Это просто не укладывалось у нее в голове.

— Ты хороший человек, Син.

Он прижался к ней щекой.

— Нет. Я просто пытаюсь правильно сделать то, что в принципе нельзя сделать неправильно.

Кэт потянулась, чтобы его поцеловать. Она не могла поверить, что когда-то могла убить его по приказу матери. За всю свою жизнь она ни разу не встретила того, кто был так близок к терпению и самопожертвованию её отца.

До этих пор.

Син — это все, о чем могла мечтать любая женщина.

В ней затеплилась надежда, что он и есть тот, кого она так долго искала, ей отчаянно хотелось дотронуться до него. Дать ему что-то, что поддерживало бы его самого. Кэт стащила пижамную рубашку через голову и швырнула её на пол.

Он нахмурился.

— Что ты делаешь?

— Соблазняю тебя.

— А разве мы не должны искать моего брата?

— Двадцать минут действительно что-то значат?

Он засмеялся хриплым смехом:

— Двадцать? Ты меня серьезно недооцениваешь.

«Он говорит, как настоящий бог плодородия», — подумала Кэт, а вслух сказала:

— Тогда пусть это будет аперитивом.

Его улыбка согрела её с головы до ног, как раньше грела её любимая пижама. Син обхватил руками её грудь, немного сдвинув легкий материал, и Кэт застонала от удовольствия. А когда он опустил голову, чтобы захватить губами её сосок, она могла поклясться, что видела звезды.

Син почувствовал, что она запустила свои руки ему в волосы, и у него перехватило дыхание от возбуждения. Он снял её брюки, и они мягко упали к ногам Кэт. Он никогда не видел женщину прекрасней. Никогда.

Не в силах больше сдерживаться, он опустился на колени, чтобы немедленно попробовать её всю.

Син стал нежно ласкать её языком, и Кэт прислонилась спиной к бару. Волны наслаждения пронзали её, она едва сдерживалась, чтобы не закричать. Как мужчина может делать такое своим языком? Она вцепилась руками в тумбочку и приподнялась на цыпочки.

Сил сдерживаться уже не было, и она закричала от наслаждения, запрокинув голову назад.

Син зарычал от её кульминации. Встав на ноги, он скинул брюки, и раздвинул её ноги.