Вячеслав Романцев - Корабль-призрак

Богдан Савельевич словно бы и не прислушивался к спору в рубке, – приник к биноклю, которым успел где-то разжиться, и внимательно рассматривал приближающееся судно.

Мичман Казакевич пробормотал себе под нос:

– Что ж это такое, право слово! Силуэт клиперский, но ни мачт, ни парусов не видно. Вроде бы лежит в дрейфе, но покинутым не выглядит...

– Сейчас мы это выясним, – заявил Новосильцев. – Кухаренко! Готовь команду к абордажу!

– Что скажете, Николай Иванович? – Буланский протянул Старцеву бинокль. Тот приник к окулярам, и через минуту уверенно заявил:

– Никакой это не клипер... Военный корабль.

– Крейсер, – подтвердил Казакевич, уже убедившийся в своей ошибке. – По тоннажу – крейсер второго ранга... Только не бывает таких крейсеров... Вы видите хоть одну дымовую трубу? Совершенно неизвестная доселе конструкция.

Лейтенант Новосильцев опустил свой бинокль и в разговоре не участвовал, нерешительно поглядывая то на одного офицера, то на другого. Затем приказал:

– Сбавить ход до самого малого! Кухаренко, отставить абордаж...

Последняя фраза, явно вопреки намерению говорившего, прозвучала отнюдь не приказом – растерянной просьбой.

«Начинается», – неприязненно подумал Старцев.

Миноноска застыла в дрейфе – не далее как в четверти кабельтова от борта загадочного корабля.

Отсюда можно было бы даже различить проклепанные швы на стыках металлических листов – но отчего-то ни единой заклепки Старцев разглядеть не смог... Впрочем, эта мелкая странность не надолго привлекла его внимание – странного тут хватало с избытком.

– Похоже на минные аппараты уменьшенного калибра, – задумчиво говорил Казакевич, обозревая загадочные устройства на палубе и надстройках якобы крейсера. – Но отчего так высоко расположены? И задраны чуть ли не к самому небу... А про тарелки эти железные и предназначение их даже гадать боюсь... Чудны дела твои, Господи...

Экипаж таинственного крейсера – если то был действительно крейсер и действительно нёс на борту экипаж – полностью игнорировал появление миноноски. Ни единого звука не доносилось с застывшей в неподвижности громады. Ни в одном иллюминаторе не было видно и отблеска света. Корабль, вопреки первоначальному мнению Казакевича, смотрелся мертвым и покинутым... Но при всем том не имел ни единого видимого повреждения.

Рассматривать сию плавучую загадку и дивиться ее странностям можно было бесконечно – однако же время шло, и предстояло принять решение. А лейтенант Новосильцев, похоже, оказался к тому не способен. Единственная внятная реплика, услышанная от него офицерами и Буланским после сближения с как бы крейсером, прозвучала следующим образом:

– Не знаю, что и делать... Необходимо доложить Зиновию Петровичу... Жаль, что на миноноске нет радиотелеграфа...

Но отдать даже такой сомнительный приказ – вернуться к флагману эскадры за дополнительными инструкциями – Новосильцев не решался.

– Считаю, что по размерам своим наблюдаемый корабль вполне способен служить плавучей базой миноносцам, атаковавшим эскадру и «Камчатку», – сказал Старцев. – И мнение мое – незамедлительно высаживать абордажную команду. Миноноске же быть наготове в случае враждебных действий поддержать высадившихся орудийным огнем либо минным залпом.

Он искоса взглянул на Буланцева. Коллежский асессор едва заметно кивнул.

– Я имею ясный и недвусмысленный приказ адмирала! – немедленно ощетинился Новосильцев. – Приказ отыскать «Камчатку» и, при возможности, захватить один из «миноносцев-призраков»! И никаких иных боевых действий сим приказом не предусмотрено!

«При возможности... но был ты, братец, уверен, что возможности такой не представится... – презрительно подумал Старцев. – А ведь только что собирался геройски брать на абордаж мирное безоружное судно – чем не случай заработать лишнюю хвалебную строчку в аттестацию? Тьфу...»

Новосильцев неожиданно сбавил тон, заговорил чуть ли не просительно:

– Ну вы же понимаете, Николай Иванович, что ответственность за любые негативные последствия предлагаемой вами ав... хм... предлагаемого вами рискованного плана, – ляжет на меня, и не на кого иного...

«А ведь он боится не только ответственности и гнева адмирала, – понял вдруг Старцев. – Меня тоже. Ишь как буквально проглотил «авантюру»... Мало ли, что я лишь капитан-лейтенант – но в Главный штаб вхож, с адмиралами за руку здороваюсь: вдруг да отразится размолвка со мной на карьере лейтенантской? Нет, каким бы флотоводцем ни был Рожественский, людей на командные посты он подбирает явно неудачно...»

Казакевич вдруг протиснулся к выходу из рубки, шагнул за порог – и слышно было, как он демонстративно, громко и смачно, сплюнул за борт. Ни малейшего замечания вернувшемуся подчиненному лейтенант не сделал, смотрел затравленным зверьком.

Старцев вновь взглянул на Буланцева – не пора ли, наконец, вскрыть конверт и предъявить предписание? Однако Богдан Савельевич медлил. Неужели до сих пор не считает обстоятельства «особыми»?

Пришлось самому искать выход.

– В сложившейся чрезвычайной ситуации, не предусмотренной полученными приказами, принимаю командование абордажной партией на себя, как старший по званию, – командирским тоном заявил капитан-лейтенант. – Под вашим же началом, Александр Николаевич, останется достаточное число матросов, дабы выполнить первоначальные распоряжения адмирала. В случае нужды пополните личный состав на «Камчатке» – если с поднявшимися на борт неизвестного корабля приключатся... хм... обстоятельства вовсе уж непредвиденные.

Такая самодеятельность в корне противоречила Уставу, но в глазах Новосильцева заплескалась нескрываемая радость.

– Вынужден подчиниться, господин капитан-лейтенант!

Слизняк... Как есть слизняк...

– Кухаренко! – скомандовал Старцев, выходя на палубу. – Отобрать двенадцать матросов в абордажную команду! По готовности немедленно доложить!

– Слушаюсь, вашскобродие! – радостно откликнулся гигант-боцман и немедленно начал отбор: «Ты, ты, ты... Нет, Зюгин, молодой ты ешшо... Ты, ты... Пилипенко? Ладно... с нами пойдешь, сам за тобой пригляжу...»

И Кухаренко пояснил Старцеву, указав на совсем юного на вид матроса:

– Брат у него на «Петропавловске» потонул, вашскобродие. Так парень больно уж рвется с супостатом поквитаться...

– Я с вами, – заявил вдруг Казакевич, даже не взглянув на Новосильцева в поисках формального разрешения. – А то боюсь тут не сдержаться...

Капитан-лейтенант согласно кивнул.

– Готово, вашскобродие! – доложил Кухаренко. И прибавил вполголоса: