Олег Бондарь - Кольцо из склепа

Больше нам здесь делать было нечего. Влад осторожно уложил ларчик на заднее сидение рядом с Ириной, и мы отправились обратно в город, чтобы снова окунуться в привычную суетливую жизнь.

Эпилог

Дальше у нас отношения с Владом не сложились. Он понял, или заподозрил, что призрак, вселившийся в его жену, симпатизирует мне. И, наверное, решил оградить свою половинку от ненужного соблазна.

Все это, лишь мои предположения, которые, возможно, ничего общего с реальностью не имеют. Но факт остается фактом. Не было видимого конфликта, и, тем не менее, мы охладели друг к другу.

Если быть совсем честным, моя доля вины тоже имеется. Я слишком дорожил душевным комфортом, чтобы вновь будоражить себя ненужными волнениями, переживаниями и еще, черт знает чем. Звонил другу все реже и, как бы, между прочим, просто отдавая дань вежливости. А, когда звонил он, что тоже случалось не часто, отделывался пустыми фразами и старался по возможности скорее завершить разговор.

Кстати, Танька моя была искренне рада такому развитию событий. Как любая женщина, она заподозрила неладное. И хоть старалась не подавать виду, я чувствовал, что Ирка занесена ею в черный список

Потом Влад совсем перестал звонить, и я – тоже.

Когда у нас с Таней родилась дочка Аннушка, я вспомнил Влада и, невзирая на все, хотел реанимировать отношения и позвать его крестным. Но получился полный облом. Из УВД он уволился, а в его квартире теперь жили чужие люди.

Поэтому его звонок после пяти лет молчания стал для меня полной неожиданностью.

– Димка, дружище, – услышал знакомый, хотя уже и слегка подзабытый голос, – привет!

– Влад, ты?

– Нет, тень отца Гамлета! – засмеялся он, но я чувствовал, что смех не совсем искренний, неловкий. Влад как будто боялся, что я не захочу с ним говорить.

– Влад, где ты, куда ты пропал?

– Так сложилось… – я понял, он не хочет ничего объяснять. – Димка, тут такое дело, у меня на днях сорокалетие намечается. Юбилей, как-никак. Давай вместе отметим, тряхнем стариной. Бери Танюшу, приезжайте…

– Куда приезжать, Влад?

– Помнишь озеро, где мы отдыхали?

– Еще бы не помнить…

– Вот туда и приезжайте. В пятницу. Мы с Иркой будем вас ждать.

И отключил телефон, словно боялся, что я могу отказаться.

К счастью, Таня ничего против поездки не имела. Прошло слишком много времени, чтобы продолжать таить зло, да и рождение дочери, которой уже миновал третий годок, примирило супругу с прошлыми подозрениями.

В пятницу утром мы загрузили в багажник палатку, спальные мешки, запас еды, выпивки и в прекрасном настроении отправились в путь.

– Вот так, дружище… Здесь я теперь живу.

Влад совсем не изменился. Был так же строен, вот только в голосе и в манерах появилась некая солидность, уверенность, я бы даже сказал – вальяжность.

На месте нашего бывшего лагеря стоял небольшой походной столик с парусиновыми креслами-шезлонгами, заставленный напитками и легкой закуской, а на противоположном берегу озера высился красивый дом из белого кирпича. Как раз на том месте, где раньше находился графский особняк.

– Понимаешь, Ирка совсем замучила меня, все рвалась сюда. Пришлось пойти ей навстречу, выкупил место, построился…

– Красиво! – похвалила Татьяна. – Я бы тоже так жить не отказалась.

– В чем же дело? – расплылся от удовольствия Влад. – Земли на всех хватит. И главное, соседи не докучают. Место по-прежнему считают проклятым, никого сюда силой не затащишь. Мне, когда строился, рабочих пришлось из города привозить.

Панорама, открывающаяся на том берегу умиляла. Напоминала Эдем, каким его изображают в сектантских журнал. Все – яркое, красивое, аккуратное и беззаботное.

Живи и радуйся!

От прежней разрухи следа не осталось. Даже озеро стало чище и воды в нем больше.

– Пришлось дамбу починить, чтобы дорогу сделать, – охотно объяснил Влад, перехватив мой взгляд и угадав, о чем я думаю.

– Папа, а этот дядя – клутой? – спросила дочурка, взобравшись ко мне на колени и запихивая в рот шоколадный батончик.

– Ага! – согласился я.

– Булжуй, значит?

Влад рассмеялся.

– Никогда не думал, что дети меня буржуем обзывать будут. Большая она у тебя уже, взрослая.

– А ты, как думал? – улыбнулась Таня.

Первые мгновенья неловкости миновали, мы чувствовали себя нормально, комфортно, как будто и не было пятилетней разлуки.

– А как твое потомство?

– Тоже растет. Шустрый пацан. Я его в твою честь Димкой назвал. Сейчас сами увидите. Ирка уже заждалась нас.

Он налил нам водочки, Тане вина, Аннушке сока, мы соприкоснули бокалы и выпили. На душе было хорошо, радостно и приятно.

У ворот усадьбы нас встретил шустрый мужичок, в котором я с удивлением узнал Трофимыча.

– Его то ты, где выкопал?

Влад лишь хитро улыбнулся.

Маленький, словно игрушечный издали дом, вблизи показался мне громадным. Трехэтажный особняк с большой террасой, и подпирающими портик гранитными колоннами. В стороне – хозяйственные постройки. Дорожки выложены красными булыжниками, как я понял, из соседнего карьера. По бокам аккуратно подстриженные кустики с цветущими розами.

– Знаешь, – шепнул мне на ушко Влад. – Я ведь таки нашел винный подвальчик. Пил когда-нибудь столетнее вино?

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда – дело поправимое. Не все, правда сохранилось, много испортилось, но и хорошего хватает. Вкус изумительный. А крепость… С ног валит…

Таня с Аннушкой восторгались цветами, которых вокруг было очень много, причем самых разнообразных, а я рассеянно смотрел по сторонам, выискивая Ирину. Но она почему-то не спешила выходить нам навстречу.

– Где же хозяйка? – не выдержал, спросил у Влада.

– Да здесь где-то должна быть? – удивился Влад. – Засмущалась, наверное, и спряталась. – рассмеялся собственной шутке. – Не переживай, дружище, никуда она от нас не денется!

Едва сказал, Ира возникла на террасе.

Именно – возникла!

Она была прекрасна до невозможного, в длинном платье, которое ей очень шло. Я не мог вспомнить, видел ли я раньше жену Влада в платье? Кажется, она предпочитала джинсы и спортивные костюмы. Как много теряют женщины от собственной глупости и непонятного, ни на чем необоснованного, желания следовать глупой моде.

Хотя, тут же поправил себя, в городе в таком наряде не пошикуешь. В маршрутку не влезешь, да и в машине не совсем удобно. Разве что, в карете…

– Ирочка, ты, как солнышко ясное! Сто лет тебя не видел, а ты все хорошеешь и хорошеешь!