Виталий Астапенков - Черный Тёть (СИ)

Сверху донесся неясный гул приближавшихся встревоженных голосов. Скоро вокруг всё оказалось заполнено народом. Ефросинью отодвинули от тела, подняли и укутали в чью-то брезентовую куртку. Её начала бить противная выматывающая дрожь. Кто-то посветил ей фонариком в лицо и что-то спросил. Она что-то ответила. В ушах шумело после громового раската, и слов она не разобрала. Её заставили хлебнуть из фляжки, похлопали по спине и оставили в покое, жадно хватающую раскрытым ртом воздух после дозы чистого спирта.

Постепенно дрожь утихла, и сквозь неясный шум в голове начали пробиваться отдельные связные фразы.

– …живой и то хорошо…

– …откуда молния взялась: дождя ни капли и на небе ни облачка… И по прогнозам должно быть без осадков.

– Такое бывает. Вот почему один заряд не сработал – вопрос! Вообще врываем, как при царе Горохе, на электронику давно пора переходить.

– Тебе в это захолустье ямо-бур пригнали – и то хлеб.

Девушка отметила, как трое человек подняли тело Павла и довольно осторожно понесли вверх по склону. Она помотала головой, прогоняя остатки шума в ушах, и наткнулась на сердитый взгляд Роберта Петровича Герина, начальника экспедиции.

– Вы как здесь оказались? – поинтересовался он ледяным тоном, затем окинул взглядом собравшихся. – Откуда здесь посторонние? Неприятностей захотелось?

– Это наша Ефросинья, из совхоза. – Фрося узнала по голосу Потапова. – Она с нами в оцеплении стояла. Вы успокойтесь, Роберт Петрович, воскресенье сегодня, выходной, у нас народу не хватало, а ваша экспедиция многим интересна. К счастью, ребятня совхозная не пронюхала, что взрывать будут, а то жизни бы не дали своим любопытством, пришлось бы всю ночь гонять.

Герин махнул рукой и обратился к стоящему рядом помощнику Павла:

– Надо бы проверить, больше сюрпризов нет.

Тот понимающе кивнул и направился к площадке. Фрося с тревогой следила за сливавшейся с сумраком фигурой, от которой зигзагами по полю метался луч фонаря. Время от времени взрывник останавливался, опускался на колени и разгребал землю. Наверное, проверял закладки. Девушка подумала, что после взрыва, от пробуренных шурфов не должно ничего остаться, но поскольку взрывником не была, то решила, что так и надо. В одном месте взрывник провозился особенно долго, наверное, это и была не сработавшая вместе с остальными закладка. Потом встал, пошарил по сторонам лучом и быстро прошёл к уже неразличимым в темноте деревьям на краю площадки.

– Куда он? – недоумённо пробормотал Герин. Ему никто не ответил.

Фигура вскоре вернулась. Ефросинья с трудом различила, как она воткнула что-то в землю, прошлась вокруг, утрамбовывая, и направилась к поджидающему начальству.

– Не взорвавшихся нет, – доложил он. – Только…

– Что? – Герин навел луч своего фонаря на лицо взрывника, и тот прикрылся рукой от слепящего света.

– Первый раз такое вижу. Пласт подняло целиком и снова на место опустило. Земля нетронутая лежит. Хоть опять взрывай.

– Хочешь сказать, – медленно начал Герин, – что взрывали впустую?

Взрывник пожал плечами и кивнул. Все притихли.

– Ладно, – сказал начальник экспедиции, – утром проверим, так ли всё плохо. Хотя… всё равно теперь работать не дадут, – пробормотал он уже гораздо тише.

– Почему? – удивилась Ефросинья. Она стояла рядом и хорошо расслышала последние слова.

– Комиссиями замучают: шутка ли – человек пострадал. Один, правда, плюс есть, – он посмотрел на взрывника, – если ты не ошибся, пусть со взрывами сами разбираются.

– А что вы там вкапывали? – Ефросинье было любопытно.

– Да… – взрывник обратился к Герину. – Роберт Петрович, один шурф, последний сработал… не знаю, как сказать, не совсем, что ли…

– Что значит – не совсем? Хватит мямлить! – оборвал его Герин. – Докладывай, как положено.

Взрывник вытянулся перед начальством.

– Докладываю, – сказал он. – Мы шурфы бурили на три метра, а там после взрыва целая штольня вглубь уходит. Небольшая такая, сантиметров тридцать в поперечнике.

– Такая маленькая воронка? – не понял Герин.

– Нет. Нет там воронки – просто дырка в земле и в глубину уходит, фонарь не достаёт. Я там палку воткнул, место отметил, а то земля осыпаться начала, боюсь, завалит.

– Чёрт те что! – Герин решительно двинулся к площадке. – Идём, посмотрим.

Следом за ним потянулись остальные, с ними и сгоравшая от любопытства Фрося.

Очутившись на площадке, она не удержалась и, наклонившись, потрогала землю. Почва была сухой и твёрдой, без единой травинки и чем-то походила в темноте на городской асфальт. И никаких следов взрыва. «В самом деле, – подумала Фрося, – хоть снова взрывай», и пустилась догонять ушедшую вперёд группу.

Когда она подошла, все стояли кружком и пялились на воткнутый в почву небольшой прутик, выдававшийся сантиметров на пятнадцать над землёй.

– Ты поменьше палку найти не мог? – осведомился Герин у взрывника.

– Я нормальную палку втыкал, длинную, – запротестовал тот. – Целый ствол молодой сирени выдрал с корнями, чтоб не провалилась.

– И где он, этот ствол?

Вместо ответа взрывник шагнул к торчавшей деревяшке и ухватил её за верхушку. Дёрнул. В ту же минуту поверхность вокруг палки вздулась и с громким шелестом рухнула вниз уходящим в глубину конусом, по краям которого всё быстрее и быстрее стала осыпаться земля, заполняя образовавшуюся воронку двухметровой ширины. Стоявшего в центре взрывника наверняка бы засыпало, если б он, извернувшись по-кошачьи, не успел отпрыгнуть и вцепиться в края конуса, постепенно оседавшие под его пальцами.

Герин матюгнулся, плюхнулся на живот и, дотянувшись до взрывника, выволок его наружу.

– Всё, – объявил он, поднимаясь и глядя, как земля заполнила образовавшийся внезапно провал. – Достаточно на сегодня. Не хватало ещё новых жертв!

Он повернулся и направился к стоявшим наверху машинам. Остальные потянулись за ним. Фрося шла последней и, уходя, бросила взгляд через плечо на ровное место, казавшееся чёрным в темноте, и без малейших следов взрыва.

Баба Фрося замолчала и открыла дверцу. Машина стояла возле торца правления у садоводческого магазина. Света и не заметила, как за рассказом они прибыли на место. Старушка попыталась выйти, и не смогла: не пустил ремень. Она возмущённо взглянула на Аристарха.

– Ну-ка, отцепляй! Девчонок, вон лови, – она кивнула на Свету с Оксаной, – меня раньше надо было.

Покрасневший как рак парень наклонился и освободил старушку. Та взялась рукой за дверцу, собираясь выйти.