Скотт Вестерфельд - Прикосновение тьмы

— О господи…

Она попыталась сосчитать вероятность, и у нее закружилась голова. Все зависит от того, как близко к полуночи родишься. Только тогда можно увидеть тайный час. Но даже если допустить, что в полуночники годится тот, кто родился на целую минуту позже или раньше двенадцати, все рано таких всего один на семьсот двадцать человек, а не двое из десяти. А если необходимо родиться в пределах секунды до или после полуночи, то вероятность падает до одного шанса из сорока тысяч, что делает вероятность появления сразу двух полуночников подряд примерно равной одному шансу из полутора миллиардов. В этом случае двое из десяти — чертовски маловероятно.

С возрастающим ужасом Десс поняла, что поступила самым нелепым образом — не сделала того, чем занималась целыми днями, и постоянно ругалась, что никто ее не слушает…

Она не посчитала.

— Да уж, и где только был мой прославленный дар замечать очевидное, — пробормотала Десс.

Она вспомнила о матери Джессики, которая удачно получила новую работу в «Эрспейс Оклахома», об отце Джонатана и его проблемах с полицией, которые заставили его покинуть Питсбург… Можно подумать, кроме как в Биксби больше спрятаться от копов негде.

Десс свирепо уставилась на старую женщину поверх подноса.

— Вы перебрасываете сюда людей.

Мадлен улыбнулась.

— А как же мы трое? — продолжила Десс. — Все мы родились в Биксби с разницей в год. Это, должно быть, стохастическая удача, вроде как динозаврам угодило по башке метеоритом!

— Сейчас мне приходится вести себя тихо в полночь, — спокойно ответила Мадлен. — Но много лет назад я могла свободно телепатировать хоть весь день. Когда женщина рожает, ее разум очень восприимчив к советам. Если она потужится в самый нужный момент…

Десс стало нехорошо. «Пешка» — это еще громко сказано. Она взяла назад все слова, которыми когда-либо мысленно ругала Мелиссу, потому что прямо здесь, прямо сейчас она сидела и попивала чаек с самой большой и самой капризной стервой всех времен и народов.

— Вероятность попадания один к ста, — произнесла Мадлен. — После всех мучений я была на пределе.

— Но Джонатан и Джессика были отсюда за сотни миль… Вы что, можете портить жизнь и людям в Чикаго?

— В пределах этого искажения я чувствую потенциальных полуночников по всему континенту, так что я знала, что Джессика особенная. А в моем возрасте мне больше не нужно прикасаться к дневным, чтобы изменить их разум. Но здесь, в Биксби, я проделала настоящую работу, убедив определенных директоров «Эрспейс Оклахома» в высокой квалификации матери Джессики.

Десс прищурилась.

— А разве ее отец не примерно в то же время потерял работу?

— Почти потерял, — хмыкнула Мадлен. — Чтобы развалить его компанию, не нужен был телепат.

У Десс по спине все еще бегали мурашки. При мысли о том, что ею управляли, ее… создали, девочке захотелось пулей вылететь с чердака и прочь из дома. Но оставался еще один вопрос.

— Зачем?

— Чтобы спасти Рекса и Хранилище знаний.

— Что значит «спасти Рекса»?

— Он старше тебя и Мелиссы, он родился ровно в полночь, он следопыт. Это был мой шанс создать новое поколение. Один Рекс сошел бы с ума и стал бесполезен. Ему нужны были вы все, чтобы вести и защищать его от тьмы.

Десс вспомнила рассказы Рекса о том, как он начал видеть знаки, которых больше не видел никто. Он думал, что выжил из ума и застывший синий мир ему только снится. Она вспомнила одиночество, в котором сама пребывала до того, как ее нашла Мелисса. Прожить всю жизнь одиноким полуночником было бы хуже смерти.

Хотя, конечно, Мадлен знала об одиночестве в тайный час все…

— Так вы стащили сюда нас всех ради одного Рекса?

— Телепаты всегда призывали полуночников издалека, Десс, — ответила старушка. — Так было заведено еще тысячи лет назад. Древние племена отправляли воинские отряды похищать маленьких детей, наделенных даром. А за последний век появились телеграммы с предложением работы. Мою собственную мать пригласили сюда работать учителем, когда я еще была малышкой. Это пыльный котел, Десс. Он никогда не страдал от перенаселения.

— Ох… — Девочка глотнула чаю: ее мысли до сих пор неслись вскачь. — Я просто… не посчитала.

Повисло долгое молчание, во время которого Десс сосредоточилась на том, чтобы не чувствовать себя марионеткой. Биксби такой маленький — естественно, пришлось призвать полуночников извне. Иначе за несколько десятилетий появлялся бы один-единственный человек, способный жить во время синевы, и он бы немощно тыркался в тайном часе, один-одинешенек, не зная, явь это или сон.

Десс было расслабилась и позволила мыслям течь, куда им вздумается, но тут ее обеспокоило слабое, но растущее ощущение, что ей даже нравится горячий чай. Может, прямо сейчас Мадлен дотянулась до нее своим разумом и один за другим переключила нейроны у нее в голове, подгоняя вкусовые пристрастия под свои собственные?

А может, пить чай — это все равно что открывать ужасную правду, узнавать плохие новости: в конечном итоге и к этому привыкаешь.

— Так что нам делать, чтобы выжить? — спросила она спустя какое-то время. — То есть я бы не хотела пускать на ветер ваши шестнадцать лет мозговложений.

— Вот это разговор, — ответила Мадлен. — Моя просьба очень проста: вам нужно навсегда покончить с угрозой под названием Грейфуты.

Десс фыркнула.

— Что, и это все?

— Проще, чем ты думала, Дездемона. Анатея скоро умрет.

— Почему? Она живет всего час в день, значит, пятьдесят лет для нее — всего года два, верно?

— Они забрали ее слишком юной. Человеческую часть ее тела поглощает его темняковая составляющая. Когда Анатея умрет, темняки больше не смогут общаться со своими союзниками среди людей. А пока в Биксби есть огнетворец, темняки не посмеют брать инициативу в игре. Возможно, я даже снова стану свободной.

Десс вытаращила глаза. Так вот почему Мадлен все это делала. Она вовсе не Рекса спасала, а воспитывала личную армию, которая освободит ее из тюрьмы сумеречного искажения.

— Так нам просто дождаться, пока полунелюдь умрет? — спросила она.

Мадлен покачала головой.

— Они попытаются сделать другого — из моего Рекса. Но вы должны им помешать, Десс.

Десс сглотнула.

— И как же?

Мадлен запрокинула голову и закрыла глаза. На какой-то момент она стала очень похожа на Мелиссу, когда та телепатировала, — то же чувствительное и нечеловечески отстраненное выражение лица.

— Соединить человека с темняком не так-то просто. Место, где Анатея преобразилась, должно было быть особым, таким же уникальным, как и место, где мы сейчас сидим. Вы должны отвести туда Джессику и сровнять это место с землей силой огнетворца. Как только его охватит белый свет, оно испортится. — Она открыла глаза. — И темняки никогда не смогут сделать нового монстра.