Кэт Ричардсон - Входящая во Мглу

— Конечно, это мой сын, — ответила она. — Но…

— Тогда вы согласны, что я предоставила услугу, которая прописана в нашем контракте.

Колин увильнула.

— В некоторой степени.

— Никакой другой степени, Колин, не подразумевалось — ни в контракте, ни так просто. Как мать вы беспокоились за сына. Как попечитель траста — за собственника. Вот он — сын и собственник, целый и невредимый. Я готова обсудить ситуацию в том, что не касается личной жизни Камерона, и даже более — с его разрешения. Но в профессиональном и этическом плане это все, что я могу сделать.

Колин гневно воззрилась на меня, хотя она и знала, что по контракту я права.

— Прекрасно. Можете прислать счет, а сейчас идите.

Камерон вибрировал от напряжения, из-за его мерцания меня тошнило.

— Пусть она останется, мам, мне жаль, что я пытался убежать от проблем и не связался с тобой гораздо раньше, но я знал, что тебе придется трудно. Мне самому было трудно и трудно до сих пор. Дай мне поблажку.

— Поблажку? Ты говоришь прямо как твоя сестра. Думаешь тебе достаточно похныкать, и я сменю ежовые рукавицы на лайковые перчатки.

— Я не хнычу. Я пытаюсь объяснить, — возразил он, разводя руками и едва не задевая меня.

Я не позволила себе передернуться. Колин огрызнулась:

— Скорее врешь и изворачиваешься. Ты не представляешь, как меня разочаровал.

— Вообще-то, мам, очень хорошо представляю. Я сам себя разочаровал. Но это не меняет ситуации. Я все равно… тот, кто я есть, — закончил он, роняя руки между коленей.

— Вампир? Камерон, что ты в самом деле!

— Улыбнись, Камерон, — посоветовала я.

Кэм закатил глаза и состроил уродливую гримасу. Потом растянул губы, и его слишком острые клыки блеснули на свету. Колин отпрянула и уставилась на него.

— Эндрю Камерон! Прекрати. Кого ты убедил так изувечить тебе зубы?

— Они настоящие, мам, — повинился Камерон. — Идут в комплекте, так сказать. И это вот тоже.

Он мигнул и растворился во Мгле. На сей раз я сразу же нашла его и улыбнулась. Не обращая внимания на меня, Колин рванулась вперед.

— Камерон! Камерон! Прекрати! Прекрати! — завизжала она.

Снова обратила на меня пылающий взгляд. Я покачала головой, опять сделав каменное лицо.

— Без дыма и зеркал.

Она протянула руку и замолотила по тому, что для нее казалось разреженным воздухом. Попала по плечу сына.

— Ой! — вскрикнул он и, мигнув, материализовался.

Колин схватила Камерона обеими руками, свалившись с дивана. Она стояла на полу перед сыном на коленях и крепко держала его за предплечья.

— Что ты сделал? Куда ты пропал? — потребовала она ответа.

— Никуда, мам. Ты просто меня не видела. Я не знаю, как это работает. Но стоит мне захотеть, и я исчезаю.

Он попытался пожать плечами, но мать держала его слишком крепко.

— Наверное, дается в придачу к остальному.

— Ты можешь исчезнуть, когда она прикасается к тебе? — спросила я наполовину из любопытства, наполовину в надежде убедить маму Камерона.

— Могу попробовать.

Он снова замигал и растворился, хоть Колин и сжимала его изо всех сил. Колин испустила горестный вой и завалилась на спину.

— Камерон!

Он вернулся.

— Я здесь, мам.

— О боже! — ахнула она и закрыла лицо руками. Забыв про макияж, Колин терла щеки и виски, запускала перепачканные пальцы в волосы. — Боже, боже…

Она свернулась калачиком и всхлипнула.

— Мам! Мам, все в порядке. В порядке. Я не причиню тебе вреда.

Камерон присел на корточки рядом и обнял мать.

— Мам? Как ты?

Колин взвыла и прижалась лбом к груди Камерона. Он повернул ее и успокаивающе забормотал. Я встала, огляделась.

— Кухня? — спросила я.

— Туда, через столовую, — прошептал Камерон, указывая на вторую дверь, не ту, через которую мы заходили.

Я кивнула и вышла. Колин Шедли почему-то не производила впечатления женщины, которой в момент потрясения требуется что-то покрепче. Я сделала чай. Правда, пока он заваривался, откопала бутылку коньяка и отмерила в одну из чашек порядочную дозу. Потом, жонглируя тремя полными чашками, вернулась в гостиную.

Камерон усадил мать на диван, хотя она еще цеплялась за него и шмыгала носом. Я вручила ей чашку с алкогольным чаем.

— Это поможет. Выпейте.

Пока она отпивала из чашки на пробу, Камерон нашел ей пачку салфеток. Колин вздрогнула и скривилась, но глотнула обжигающей смеси еще и еще. Потом взяла салфетку, промокнула размазанные глаза и деликатно, воспитанно высморкалась.

— Я… я… вела себя неприлично, — сказала она.

Камерон похлопал ее по руке.

— Мам. Все в порядке. Ты… перенервничала. Все в порядке.

Колин кивнула и выпила еще чая. Поставила чашку на стеклянный столик возле дивана.

— Простите, — сказала она. — Не могу больше пить эту дрянь. Мне надо что-то покрепче.

Ничего я не понимаю в людях. Камерон встал и отправился на поиски выпивки. Колин, вся в разводах туши и помады, взглянула на меня, подняв бровь.

— Что мне делать? — спросила она.

20

— Импровизируйте.

Пропасть смятения в ее глазах. Она затрясла головой.

— Нет, нет. Я не импровизирую. Я составляю планы, предугадываю случайности. Но это… к этому я не готова.

Я принялась размышлять вслух.

— Наверно, вам стоит относиться к этому так, словно Камерон заболел какой-то экзотической болезнью, для лечения которой ему придется сменить образ жизни. Он по-прежнему ваш сын. По-прежнему воспитанный, умный молодой человек. Он просто… другой.

Колин скривила губы в отвращении.

— Вы говорите как психолог.

Камерон вернулся с бутылкой коньяка и стаканами. Налил всем по доброй порции. Я строго посмотрела на него. На его лице нарисовался вопрос: "А что?" Кэм пожал плечами.

— Это алкоголь. Я даже через кожу могу его впитывать. Он мне не повредит.

Он сел рядом с матерью. Мы отхлебнули. Колин Шедли сделала большой глоток. Передернулась и допила.

— Ладно, Кэм, — выдохнула она, ставя стакан на столик. — Расскажи, что с тобой случилось. Помоги мне понять.

Камерон снова наполнил стакан матери, избегая ее взгляда.

— Знаешь, мам, в подробностях моя история выглядит не очень привлекательно. Я сделал то, что считал необходимым, но сделал плохо. Может, просто скажем: я полагал, что знаю больше, чем на самом деле.

— Хорошо. Когда-нибудь, надеюсь, ты расскажешь все, но сейчас опустим. Выкладывай остальное.

— Я встретил кое-кого — не самого милого человека на свете, — и он воспользовался тем, что я оказался глупее, чем думал.