Майкл Скотт - Святыни

Сейчас я не могу в точности сказать, как остальные дети реагировали на свои дары. Больше мы никогда об этом не говорили. У меня сложилось впечатление, что некоторые из ребят попросту не поверили — или, может быть, не хотели поверить — тому, что сказал им Эмброуз. Когда война окончилась, мы все разъехались в разные стороны, и у всех жизнь сложилась более или менее благополучно. Некоторые из нас, те, кто поверил в Святыни, инстинктивно понял их силу, были более успешны в жизни, чем остальные. Однако это не имеет к нам почти никакого отношения; просто через нас проходило оставшееся могущество Святынь.

— Вы когда-нибудь встречались с кем-нибудь из остальных? — спросила Элайн.

— Нет. Нам было твердо сказано, что мы не должны встречаться друг с другом. Эмброуз настаивал на том, что Святыни никогда не должны оказаться в одном месте.

— Почему? — спросил Грег. Ему казалось, что рукоятка меча в его руке стала источать тепло, и он инстинктивно понял, что это происходило благодаря близости Рога Брана.

Улыбка Бриджид стала ледяной.

— Слишком опасно. Существует тринадцать Святынь. По отдельности каждая из них могущественна. Все вместе они несут разрушительную силу. Они никогда не должны оказаться в одном месте.

— Но этот Эмброуз собрал их в одном месте, — быстро сказал Грег.

— Эмброузу была дана власть; он был Стражем Святынь, он мог держать под контролем их силу.

Элайн подалась вперед, стиснув руки на коленях.

— Вы сказали, что вам стало известно назначение Святынь. В чем оно состояло?

— Я не уверена, что должна рассказывать об этом.

— Почему? — ошеломленно спросил Грег.

— Когда Эмброуз передал мне Святыню, он открыл мое сознание для древних тайн. То, что открылось мне той ночью, потрясло меня до глубины души и заставило сомневаться во всем, чему меня учили с самого раннего детства. Всю свою жизнь я посвятила поискам религиозных знаний, пытаясь обнаружить хоть какие-нибудь ответы. Однако чем глубже я изучала источники, тем яснее мне становилось, что я не могу этого сделать. — Ее губы искривились. — Я знаю, что в течение нескольких последних лет ваша тетушка также проводила в изысканиях в области древних аркан и их фольклора, отыскивая в прошлом ответы.

Элайн покачала головой:

— Вы ничего не объяснили.

— Расскажите нам, что делают Святыни, — настойчиво и требовательно сказал Грег.

— Они являются опекой, защитой, могучими барьерами. Они появились для того, чтобы заключить... — Пожилая женщина замолчала и вздохнула. — Не могу. Это слишком опасно. Вы не защищены. Даже за простое знание вы можете расплатиться чрезмерной уязвимостью.

— Скажите мне... — Грег вскочил на ноги, держа меч перед собой, и навис над маленькой хрупкой женщиной, сидевшей в кресле. Внезапно он замер, его дыхание стало прерывистым, сердце бешено заколотилось, и он осознал, что Элайн кричала, вцепившись изо всех сил в его руку.

Бриджид протянула свою тонкую руку и коснулась его ладони; он ощутил, как отступила внезапно нахлынувшая волна ярости, как ее сменила слабость, и он задрожал. Потрясенный, он вновь опустился на стул.

— Теперь вы видите, насколько опасны Святыни, — пробормотала пожилая женщина. — Вы ведь не из тех, кто подвержен столь внезапному гневу... и, тем не менее, вот что сделала с вами Святыня. Если вы будете по-прежнему держать меч, в ближайшие несколько дней он получит власть над вами... а парадокс... парадокс заключается в том, что вы станете этим наслаждаться. Такое уже произошло с некоторыми из Хранителей Святынь. Они начали наслаждаться своим могуществом... и могущество развратило их.

— Я не Хранитель Святыни, — мрачно возразил Грег.

— Да, — согласилась Бриджид, — но вы гораздо больше, так мне кажется.

— Что? — воинственно воскликнул молодой человек. Бриджид улыбнулась и пожала плечами. — Меч принадлежит Элайн, — продолжал он. — Джудит просила меня передать его своей племяннице.

— Тогда отдайте его Элайн, — предложила Бриджид.

Грег повернулся к девушке, сидевшей рядом с ним, внезапно встревоженный мыслью о том, что он должен будет отдать ржавый обломок металла. Он попытался поднять правую руку, в которой держал меч, однако оказалось, что он не мог этого сделать. Его грудь словно зажали невидимые тиски, выдавливая воздух из легких, в желудке горел огонь.

— Видите? — улыбнулась пожилая женщина. — Теперь вы видите, как сильно он вас держит?

Грег откинулся на спинку стула, покрывшись испариной, все его мышцы дрожали.

— Что же я теперь могу сделать?

— Ровным счетом ничего.

Глава 46

Скиннер медленно поднимался по лестнице, его сердце гулко и тяжело стучало в груди, легкие словно горели. Он не думал, что настолько сдал физически, а лифт в здании не работал. Впрочем, он никогда не любил лифтов, и это не было связано с клаустрофобией, просто он помнил рассказ, который читал еще ребенком, и в котором говорилось о человеке, вошедшем в лифт, нажавшем кнопку «вниз»... после чего лифт понес его прямиком в преисподнюю, а все этажи, мимо которых он проносился, оказывались самыми значительными событиями в его жизни. Скиннеру было лет десять, когда он читал этот рассказ, и той же ночью он с криком проснулся в абсолютном ужасе... а в комнату вошел отец, дыша кислым перегаром, с кожаным ремнем в руке...

Поднимаясь на верхний этаж здания, Скиннер думал, что жизнь в таком месте должна быть дьявольски омерзительной. Одинаковые квартирки, одинаковые судьбы, ни у кого нет работы, нет денег, одинаковое для всех мрачное будущее. Нет, он никогда не скатится до подобного жалкого существования! Формально он числился безработным и откладывал свое пособие по безработице, однако Элиот постоянно уверял его, что денег в его карманах более чем достаточно. Ухмылка на лице Скиннера растаяла. Теперь, когда Элиота не стало, что будет с клубами, с кинотеатром; и кто станет за что-то платить ему, Скиннеру? Его новые наниматели пообещали ему щедрое вознаграждение, но не назвали сумму. По дороге сюда ему пришлось заправить фургон; обычно за это платил Элиот, а сегодня ему пришлось раскошелиться самому и оплатить заправку из собственного кармана. В тот момент в его кошельке лежали двадцать два фунта, однако что он будет делать, когда эти деньги растают? Скиннер остановился на площадке девятого этажа и, тяжело дыша, прислонился к скользкой от жира стене. Его сердце колотилось как сумасшедшее, и у него появилось ощущение, будто он сейчас просто умрет. Глубоко вдыхая пропахший кислой мочой и тухлой капустой воздух, он попытался представить себе, где можно перехватить малость деньжонок. Должно быть, у Элиота осталось немало должников, однако Скиннер не знал, где они, сколько их, и кого из них можно было бы потрясти. Он осмотрел дверь в конце узкой площадки и подумал о том, сколько сбережений может найтись в квартире у старухи. Старики не доверяют банкам, они всегда хранят при себе свои сбережения. Потом в голове Скиннера промелькнула мысль о том, сколько его наниматели заплатят ему за тот охотничий рог, который был им нужен. Они должны будут раскошелиться.