Юн Линдквист - Блаженны мертвые

— Спи, сынок. Все будет хорошо.

Давид оставил дверь в спальню открытой, зашел в ванную и открыл кран, надеясь, что шум льющейся воды заглушит его плач.

Сколько раз представлял себе, что будет, если Ева умрет. Пытался представить. Нет, не так. Сколько раз эта мысль закрадывалась ему в голову. Несчастный случай — с кем не бывает, вон в газетах каждый день — статьи, фотографии. Один на дороге разбился, другой в озере утонул, третьего лавина накрыла.

Он представлял себе тягостную лямку быта с его повседневными заботами и обязательствами, воображал, как со временем жизнь его снова начнет обретать смысл. Но теперь, когда это случилось, Давид испытывал боль, какой и вообразить себе не мог.

Папа? А ты сможешь без мамы?

Ну как может восьмилетний ребенок до такого додуматься?

Давид сполз на пол, уткнувшись головой в край ванны, постепенно наполняющейся водой. Может, и зря он пытался скрыть свое горе от Магнуса. Но Ева же не мертва, — значит, рано ее оплакивать. Но и не жива, а значит, поздно надеяться. Что ему еще оставалось? Ничего.

Он выключил воду и вытащил пробку из ванной. На кухне он открыл новую бутылку вина. Не успел он налить себе бокал, как в дверях возник Магнус, завернутый в одеяло.

— Пап, я не могу заснуть.

Давид отнес сына в их с Евой спальню и уложил в постель. Магнус тут же утонул в огромной кровати. Когда он был маленьким, он частенько забирался к ним, если не мог заснуть. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Давид улегся рядом с сыном, обняв его. Магнус уткнулся ему в бок и глубоко вздохнул.

Давид закрыл глаза, подумал: «Где бы мне найти такую кровать?»

Он боялся, что мать обо всем узнает из утренних новостей, но, на его счастье, она их не смотрела, и, когда она позвонила ему в середине дня, чтобы обсудить события минувшей ночи, он выслушал ее и тут же попрощался, сославшись на занятость. Конечно, и она, и отец Евы имели право знать, но у него сейчас не было на это сил.

Дыхание Магнуса становилось все глубже. Голова его покоилась у Давида под мышкой.

Кто бы меня самого утешил...

Единственное, что сейчас приходило на ум, — это початая бутылка вина на кухне. Туда-то он и направится, как только сын уснет. Лишь в объятиях Евы он обретал покой, но ее больше не было. Голова его утопала в подушках, и он лежал, глядя на голубые отсветы на потолке. Гром отдалялся, и только глухой рокот все еще перекатывался за горами. Струи дождя сбегали по стеклу.

...раз уж мертвые воскресают...

В голове его промелькнула спасительная мысль, и он тут же за нее уцепился.

...так, может, скоро и другие чудеса начнутся?

Вампиры, шапка-невидимка, пещерные тролли, говорящие животные, пришествие Христа. И все, все переменится.

Давид улыбнулся. От этой мысли ему стало легче. Неизменный порядок вещей, вся эта обыденность с пикниками в парке и сигналами точного времени казались ему насмешкой мироздания, в то время как торжество мифологии означало бы крушение этого порядка. Стремление ученых объяснить этот феномен с биологической точки зрения было ему чуждо.

Придите же, ангелы и эльфы, здесь так холодно!

ПОС. ТЭБИ КИРКБЮ, 20.20

За два часа они успели обойти двенадцать домов и поговорить где-то с двадцатью людьми. Некоторые сразу захлопывали дверь перед их носом, но чаще их все же выслушивали до конца. К Эльви и самой не раз приходили свидетели Иеговы, и она всегда отвечала им мягким, но уверенным отказом. Однажды она наблюдала из окна, как они ходят из дома в дом и, едва успев постучать в одну дверь, уже идут стучаться в другую. Эльви с Хагар повезло больше.

Может, дело было в исключительных обстоятельствах, а может — в силе убеждения Эльви. Несмотря на явление Богородицы, Эльви не обольщалась на свой счет и совершенно не рассчитывала, что ей тут же удастся обратить в веру все человечество. Такого не случалось даже с библейскими проповедниками.

Сгустившийся воздух обволакивал их тонкой пеленой, но гроза, похоже, решила подождать, пока Эльви с Хагар не выполнят свою миссию.

Среди тех, кого им удалось убедить, были в основном женщины их возраста, — впрочем, в их числе оказалась и пара мужчин. Больше всего энтузиазма проявил молодой человек лет тридцати. Он был компьютерщиком и тут же предложил свои услуги, если им понадобится сделать сайт или вывесить информацию в Интернете. Они обещали подумать.

В начале восьмого небеса как прорвало. Когда ветер принялся трепать верхушки деревьев, было уже темно, как в зимнюю ночь. Вскоре начался ливень, за какую-то пару минут превратившийся в нескончаемый водопад.

Эльви и Хагар открыли зонты, и капли забарабанили по натянутой материи, а вокруг повисла плотная завеса дождя, с такой яростью обрушившегося на крыши машин, что подруги с трудом различали голоса друг друга. Взявшись за руки, они направились домой, осторожно ступая между луж в своих легких туфлях.

С неба лило с такой силой, что нечем было дышать. Подруги шли, медленно переставляя ноги и придерживая вырывающиеся из рук зонты. Стоило им дойти до крыльца, как небо осветила первая молния, и через несколько секунд над улицей прокатился оглушительный раскат грома.

Хагар сложила зонт, стряхнула с него воду, выдохнула с облегчением и усмехнулась:

— Ну что, может, и вправду конец света. Как думаешь?

Эльви натянуто улыбнулась:

— Я не больше тебя знаю.

— Да-а, — покачала головой Хагар, — вот уж воистину, разверзлись хляби небесные...

Ответа она не расслышала из-за очередного раската грома, от которого зазвенели бокалы в серванте. Хагар подскочила от неожиданности и спросила:

— Ты грозы не боишься?

— Нет. А ты?

— Не очень. Вот только... — Хагар наклонила голову и покрутила колесико слухового аппарата. Затем, уже чуть громче, добавила: — Так, правда, неважно слышно, зато гром не мешает.

Гром теперь грохотал почти беспрестанно, и Хагар испуганно покосилась на потолок. Она слегка покривила душой, сказав, что не боится грозы. Эльви взяла ее за руку, и Хагар благодарно пожала ее, последовав за подругой в гостиную. Сама Эльви была преисполнена спокойного ожидания. Все шло как надо, они сделали все, что могли.

Войдя в комнату, Эльви успела заметить, как люстра на потолке покачнулась — и погасла. Освещение вырубилось, и дом погрузился в кромешную темноту. Хагар только крепче сжала руку Эльви и прошептала:

— Помолимся?

Поддерживая друг друга, они опустились на пол. Встав на колени, Хагар поморщилась от боли: