Барри Лонгиер - Общество Анонимных Оборотней

Лайл взглянул влево и заметил ниточку слюны, опускающуюся из приоткрытого рта Ральфа. И волосы на тыльной стороне его руки как будто бы стали гуще. Уолдо обхватил себя руками, будто удерживая от чего-то. Когда Элисон снова заговорила, она сосредоточилась на ужасе девочки-подростка, очень мнительной по поводу своей внешности и пытающейся завести друзей и стать популярной, поражённой болезнью, которая без всякого предупреждения превращает её в жуткое чудовище, алкающее человеческой плоти. Она рассказала о том, как её родители узнали и забрали её из школы. С того дня и до своего семнадцатилетия они держали её под замком. Вскоре после её семнадцатого дня рождения полиция обнаружила их трупы с перегрызенным горлом и пустую комнату без окон, в которой её держали.

Днём она училась и перебивалась случайными заработками, пока ей не удалось получить хорошее место помощника юриста. Ночами она пробиралась тёмными переулками в городские недра, ища добычу. В одну из таких ночных вылазок её схватили полицейские из университетского отделения полиции Лос-Анджелеса. С ними был эксперт-биолог с усыпляющим ружьём.

— В психбольнице, куда меня направили для выяснения вменяемости, не знали, что со мной делать. Один из санитаров спросил, хочу ли я, чтобы мне помогли, и когда я ответила, что хочу, он позвонил в Общество анонимных ликантропов. — Она посмотрела на ведущего, потом влево, на безукоризненно одетую женщину лет шестидесяти.

— Ко мне пришли Тэд и Марджи. Они рассказали мне свои истории и потом приходили почти каждый день, обучая меня методам работы в программе. Как раз тогда я прекратила оборачиваться в первый раз. Через несколько дней это началось снова, но вне себя я оставалась всё меньше и меньше времени. К тому времени, как эксперты по ликантропии представили суду своё заключение и все обвинения против меня были сняты, я не оборачивалась шесть дней подряд, и это было триста пятьдесят девять дней назад. На первой встрече, которую я посетила, я попросила Марджи стать моим спонсором, и она водила меня на подобные встречи по всему Лос-Анджелесу, пока я не начала чувствовать себя уверенно ночью одна. Для меня это было настоящее чудо, и я не хочу становиться тем, кем я была раньше. Спасибо вам за то, что дали мне возможность поделиться.

Круг взорвался аплодисментами и криками; Лайл хлопал вместе со всеми. Не дожидаясь окончания овации Марджи встала и вручила Элисон что-то, а потом крепко её обняла. Элисон вернулась на своё место, и за кафедру снова встал Тэд.

— Очень хорошо, друзья, теперь сделаем перерыв. Кофе, пончики и всё остальное на кухне; снова собираемся здесь к полуночи.

Большинство собравшихся двинулись на кухню, несколько человек пошли на улицу перекурить; Лайл же остался на месте, склонившись вперёд и уперев локти в колени. Его мысли разбегались. Страшно ему или интересно? Это безусловно отличная тема для диплома, но от Ральфа ему было не по себе. И от Уолдо. Все остальные выглядели вполне прилично, но с этими двоими явно было что-то не так.

— Трудно сделать выбор? — Он повернулся вправо — оттуда ему улыбалась Элисон.

Лайл пожал плечами и сказал:

— Мои поздравления с годовщиной.

— Спасибо.

— Что вам подарили?

Она разжала руку; на ладони лежал брелок для ключей. К нему на цепочке была подвешена за основание серебряная пуля с выгравированной на ней цифрой «1».

— Они всем вручают такие штуки на годовщину. Это шутка такая. — Она протянула руку. — Я Элисон.

— Я знаю, — Лайл пожал её руку. — Меня зовут Лайл. Этот парень, Тэд, говорил что-то про кофе?

Элисон кивнула.

— Кофе, чай, пончики, бургер.

— Бургер?

Элисон кивнула и понизила голос.

— Ну, знаете, с говяжьим фаршем. На случай, если новичок начнёт дурить. Бургер с сырым мясом может его успокоить.

Лайл какое-то время смотрел на неё и уже собрался было сказать «Вы шутите?», когда со стороны кухни послышался громкий шум. Он посмотрел на ведущую в кухну дверь и поднялся на ноги.

— Что за чёрт?

Кто-то выглянул из кухни и сказал, обращаясь ко всем, кто ещё оставался в зале:

— С Ральфом плохо. Найдите Бена. Он вроде пошёл курить.

— Я сбегаю, — сказал Лайл. — Он повернулся к Элисон; она стояла к нему спиной. Он положил ей руку на плечо и спросил: — Бен — это тот, с кем Ральф пришёл?

Прежде, чем она успела ответить, на кухне раздался грохот, затем долгий печальный вой, за который тут же последовал вопль Ральфа: «К чертям долбанный бургер! Там живое мясо! Он на меня пялился, как на урода какого! Живое мясо!»

— Так и есть, — голос Уолдо. — Это тип, Лайл. Он не из наших! Он — мясо!

Всё ещё держа руку на плече Элисон и глядя ей в затылок Лайл спросил:

— Что… что мне делать?

Она повернула голову слева направо, посмотрела на лежащие у неё на плече пальцы Лайла и неожиданно цапнула их зубами.

— Ай! — Лайл одёрнул руку, осмотрел ей и засунул укушенное место в рот. Кожа не была повреждена, но болело как чёрт.

— Что за…

Она развернулась и посмотрела на него налившимися кровью глазами. Потом улыбнулась, продемонстрировав блестящие белые клыки, которые, казалось, росли прямо у него на глазах. Он дёрнулся и сломя голову бросился прочь, крича от ужаса.

— Элисон?

Она обернулась к кухонной двери, вытащила изо рта фальшивые клыки и встретилась взглядом с доктором Рэдером.

— Ну что ж вы так долго-то? Он убежал прежде, чем кто-то из вас крикнул «Первое апреля — никому не верь».

Джейнос Рэдер бросил свою маску Уолдо и грим на одно из кресел.

— Хочешь сказать, он так и не узнал? — спросил он, с трудом пытаясь не расхохотаться. — Эй, слышите? Лайл до сих пор не знает. Сейчас, наверное, звонит в полицию.

В зал вошёл Бен с теми двоими, с которыми он уходил курить.

— Эй, что такое? Лайл или кто-то из вас должен был прийти и позвать меня к Ральфу, не так разве? Я только что видел, как Лайл во все лопатки несётся через Аламиде. Как только не убился…

Хохот стих — замечание Бена несколько всех отрезвило. Элисон наклонила голову вбок и сказала:

— Это я виновата. Я слишком вошла в роль и укусила его за руку.

— Ты укусила его заруку?

— Да так, зубами прихватила. Этими резиновыми клыками даже кожу не прокусишь.

Мгновение они стояли в молчании, потом кто-то шумно выпустил воздух, имитируя один очень неприличный физиологический процесс. Все снова разразились хохотом и возгласами и принялись избавляться от своего маскарада. Это был лучший первоапрельский розыгрыш факультета психологии за всю его историю.