Кроваво-красная луна – 4 - Владимир Александрович Мисечко

у старика крестик и пряча его обратно в карман, – я вернусь, и тогда у нас уже будет совсем другой разговор.

– Я сказал вам правду, капитан, – заблеял ювелир, покрываясь потом, словно в кабинете стояла невыносимая жара.

– До свиданья! – бросил Вадим и развернулся, чтобы покинуть кабинет.

– Она медсестра! – выкрикнул в спину капитана старик, – только я не знаю, где она работает!

– Разберёмся, – не оборачиваясь, произнёс Вадим, покидая кабинет ювелира.

– Узнал что-нибудь? – увидев выходящего из здания Вадима, поинтересовался Олег, приглушая в машине музыку.

– Поехали в конторы, там всё расскажу, – открывая переднюю дверь чёрного Джипа, бросил Вадим. – Ну, что замер, бросай сигарету и поехали, у нас ещё на сегодня много дел!

Глава 4

Оторвавшись от лица и шеи Галины, которая откинув голову на подушку, прикрыла свои зелёные глаза, Николай непроизвольно отпустил свой взгляд и уставился на золотой крестик, что покоился между пышных и покрытых бисеринками пота грудей девушки.

– Что это такое? – прошипел гневно мужчина.

– Разве ты, милый, не знаешь, что находится здесь у женщины, приоткрыв глаза и увидев, что Николай внимательно и сосредоточенно смотрит на её прекрасную грудь.

– Я не маленький ребёнок и знаю, чем баба отличается от мужика! – грозно рявкнул в лицо Галины Николай, брызгая слюнями. – Скажи мне, что это у тебя притаилось между сисек?

Мужчина взял двумя пальцами крестик, словно брезгуя к нему прикасаться, и оттянул цепочку, так, что та сильно впилась ей в шею.

– Крестик, – удивлённо прошептала Галина, сжимая зубы, стараясь не показывать Николаю, что ей больно, – разве ты этого сам не видишь?

– Где ты его взяла? – вновь выкрикнул мужчина, ещё сильнее натягивая цепочку.

– Отпусти, ты мне делаешь больно, дорогой, – прошептала Галина, хватая его за руку, чтобы хоть немного ослабить натяжение цепочки.

– Ты, что сука, мразь, подстилка, – резко дёрнул руку Николай, брызгая в лицо девушки слюнями и рвя цепочку, – состоишь в секте сатанистов? Сейчас же отвечай мне падаль, пока я тебя не пришил?!

– Откуда ты это взял Коленька? – испугавшись за свою жизнь и сжавшись в комок, пролепетала девушка. – Ни в какой секте я не состою, что это ты выдумываешь и наговариваешь на меня.

– Тогда объясни мне, что это у тебя за хрень между сисек? – немного сбавив тон, бросил Николай, сжимая крестик с оборванной цепочкой в руке.

– Отпусти меня, Николай?! – стала вырываться из-под мужчины Галина, который сидел на ней, вжав её своим телом в постель.

– Сначала ты мне ответишь, сука, что это у тебя за хрень? – сжимая девушку ногами и поднимая сжатый кулак к её лицу, произнёс разъяренный, как дикий зверь, мужчина, в глазах которого застыл ужас.

– Ничего я тебе не буду говорить, скотина, мерзкий ублюдок! – огрызнулась девушка и, плюнув Николаю в лицо, опустила голову на подушку, при этом закрыв глаза.

Увидев, что девушка игнорирует его вопрос и ещё при этом огрызается, старлей сильно взбесился и с размаху ударил её в лицо, да так, что у той зазвенели зубы.

– Отпусти, козёл! – зашипела Галина, превозмогая боль, но глаз не открывая.

От такой наглости и оскорбления от какой-то шлюхи, у Николая взыграла кровь и помутилось в голове, он стал наносить девушки многочисленные и сильные удары: в лицо, грудь и живот.

От невыносимой боли Галину скрутило и она, открыв глаза, громко закричала, пытаясь защититься руками от ударов мужчины, но у неё ничего не получалось.

– Заткнись сука! – вновь заревел Николай и, вложив всю свою силу и ненависть к женщине в кулак, ударил её в лицо, сломав нос.

От боли Галина потеряла сознание и обмякла, словно сломанная кукла, а из носа потекла струйка крови, смешиваясь с потом и слезами.

Увидев на лице Галины кровь, мужчина ещё больше озверел.

Упав на беспомощную и бессознательную девушку, он раздвинул ей ноги и со всей своей силой и мощью вошёл в неё, ревя, как дикий зверь во время охоты и пуская слюни, которые капали на лицо Галины, смешиваясь с кровью.

Приподнимаясь, Николай с силой входил в девушку, словно старался проткнуть её насквозь и больше причинить её боли, разрывая всё внутри.

Очнувшись, от сильной боли между ног, что распространялась, со скоростью света, по всему телу и тяжести, навалившегося на неё мужчины и вдавливающего её в постель, Галина попыталась вырваться из-под него, выкрикивая бранные слова, которые часто слышала в своей жизни.

Увидев, что девушка открыла глаза и, услышав её неразборчивый голос, ведь рот у неё был забит кровью, Николай немного приподнялся и вновь ударил Галину по лицу, при этом произнеся:

– Говори, подзаборная шлюха, мерзкая тварь, дьявольская подстилка, откуда у тебя этот грёбаный крестик.

Николай всё время, пока бил и насиловал девушку, сжимал его в кулаке.

– Отпусти меня, пожалуйста, и не бей больше, – сквозь слёзы, перемешанные с собственной кровью, что не переставала течь из носа, прошипела Галина, – я всё тебе расскажу. Только прошу, больше не бей меня и не причиняй боли.

Поднявшись, скорее вскочив на ноги, Николай уставился на голую девушку, лежавшую в его постели, длинные светлые волосы которой были разбросаны по подушке, а в глазах стоял ужас, от перенесённого ей страха.

– Говори! – бросил Николай, сглатывая, подкатившую к горлу слюну, от вида прелестных женских прелестей, что были у него перед глазами.

– Мне можно подняться? – попросила, боясь пошевелиться и чем-либо обидеть мужчину, который диким волком стоял над ней и пытался, при удобном случае, вновь наброситься на свою беспомощную жертву.

– Нет! – выкрикнул он и сплюнул на пол, – только прикройся простынёй и не сверкай здесь своими прелестями, а то они меня сильно возбуждают!

Натянув простынь до самой шеи, которая скомканная лежала в её ногах, Галина, всхлипывая, пошевелила разбитыми губами:

– Что ты хочешь от меня услышать, Николай? Объясни мне нормальным языком, а не кричи и не называй меня постыдными и оскорбительными, для порядочной девушки, словами?

– Я запрещаю тебе, называть меня этим человеческим именем! – заверещал мужчина, дёргая плечами, словно у него начинались припадки эпилепсии.

– Тогда скажи, как называть мне тебя? – сглотнув слюну, вместе с собственной кровью, спросила, не разжимая зубов, девушка и не отрывая своего перепуганного взгляда от возбуждённого, в прямом смысле слова, мужчины, который смотрел на неё дикими глазами.

– Тебе всё равно это не поможет, дьявольская подстилка, – сжав кулак, Николай рубанул перед собой воздух.

– Я не проститутка, – набравшись смелости, выдавила из себя Галина, – и прошу, не называй меня так. Твои слова оскорбляют меня.

– Для меня все женщины шлюхи, которых я давил, насиловал,