Питер Страуб - Мистер Икс

– Приключения начинаются! – Лори приподняла брови, взгляд ее был лукавым и шутливо-заговорщицким.

Паренек в черном жилете выпрыгнул из темно-синего «меркурия монтаньяра» и открыл Лори дверь. Подмигнув мне на прощание, она уехала, а я перешел Коммершиал-стрит по направлению к ломбарду Тоби Крафта. Как сказал Тоби, когда-то давно эта улица называлась Аллеей Распутниц, однако в наши дни все лучшие уличные проститутки, выйдя замуж по расчету, поселились в Эллендейле.

33

В вершине треугольного Мерчантс-парка начиналась Ферримэн-роуд, по ней я и направился. Трехэтажные кирпичные дома поднимались за живописными лужайками, тянущимися вдоль двух улиц, что разбегались от вершины треугольника сквера. На верхней ступеньке первого дома сидел крупный мужчина в желтовато-коричневой униформе и крутил в руках пухлую связку ключей. Задумавшись, что привело охранника на работу вечером в пятницу в Эджертоне, я поискал взглядом табличку – ее не было. Потом я заметил надпись, выбитую на каменном шлеме, красовавшемся над входной дверью – «Дом Кобдена», – и громко рассмеялся: вот где Стюарт Хэтч крутит деньги своего папаши.

Охранник опустил на меня глаза, глубоко посаженные на его щербатом лице цвета и текстуры овсянки, сдобренной кленовым сиропом. Он казался слишком старым для своей должности.

– Столько ключей, – сказал я.

– Сколько дверей. – Охранник продолжал сверлить меня взглядом – не подозрительным, который был бы уместен на Манхэттене, но полным опытного, выжидательного внимания. – Тыщу раз говорил я себе: прилепи бирку к первому, и все равно забываю. Вот он, поганец. – Охранник показал нужный ключ, и его пузо натянуло ткань форменной рубашки.

– Вы служите у мистера Хэтча?

– Пятнадцать лет. – Улыбка его стала шире, не став теплее. – Вы в городе впервые?

Я сказал, что приезжал сюда как-то на пару дней.

– Вам следовало бы прогуляться вокруг Хэтчтауна, увидите настоящий Эджертон.

Ферримэн-роуд напомнила мне кое-какие места на юге, в Чарльстоне и Саванне. Ощущение приближения к цели моего расследования жизни Эдварда Райнхарта придавало мне сил. Со временем даже полная противоречий история Джой может поблекнуть.

«В батюшке моем было столько чуждости, ему было абсолютно безразлично, что и как делать и что подумают люди. Зверство было его второй натурой и его проклятием, по-другому и не скажешь. У Нетти свои взгляды на этот счет, и, что бы ни вытворял Данстэн, она не видела в том дурного. Да только Нетти не все знает. И то, что было в моем батюшке, по большей части перешло ко мне и погубило мне жизнь».

В широкой части парка я свернул направо на Честер-стрит и прошел вдоль микрорайона с многоквартирными домами. Громкая музыка лилась из распахнутых окон. Чьи-то мамы и бабушки сидели на открытых террасах. На следующем углу подле бара с вынесенными наружу столиками люди в ярких одеждах бросали монетки в музыкальный автомат и наслаждались Рэем Чарльзом. Старина Рэй воспевал Джорджию, и жители микрорайона праздновали наступление уик-энда. Я свернул за угол и миновал переулок, где двое парней выгружали ящики из фургона.

Публичные дома сменили обувная мастерская, пожарная часть, бакалейный магазинчик. Три медных шара ломбарда висели над пустынным тротуаром.

Сквозь металлическую решетку и стеклянную дверь с золотыми буквами «Честная оценка» видны были две тусклые лампочки, горевшие в глубине помещения. Нажав на кнопку звонка, я услышал жужжание, напоминающее звук электродрели. Задняя дверь открылась, неожиданно плеснув в помещение светом, и показался Тоби Крафт.

Он распахнул решетку.

– Ну, входи, чего стал. Вот же поганая работа, из-за нее думаешь, что не осталось на свете правосудия, если, конечно, оно существовало когда-то… – Тоби закрыл дверь и сунул в угол полицейскую дубинку. Его рука сомкнулась на моей ладони. – Эх, малыш, мать у тебя была что надо!

Тоби притянул меня к себе и обнял.

– Сегодня утром, да? Ты был рядом?

– Мы были у Нетти, собирались поехать к ней.

Он пригладил волосы и вытер ладони о брюки.

– Ну, как ты?

– Трудно сказать…

– Помянем?

– Нет, мне только… А впрочем, почему бы нет?

– Я, правда, еще не освободился, но это быстро. – Я взглянул на стойку, а Тоби сказал: – Твоя матушка была настоящим украшением, когда стояла вот здесь. Кого ты нанял, Сполдинга?

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, о чем он спросил.

– Нетти считает, что я потратил слишком много.

Тоби поманил меня рукой в маленькую, душную комнатенку с лампой дневного света; заваленный бумагами металлический стол придвинут к дальней стене, приземистый книжный шкаф небрежно забит зелеными гроссбухами, и несгораемый сейф стоит напротив невысокой перегородки, отделявшей рабочий кабинет от неосвещенного помещения с рядами железных стеллажей. Старые календари с фотографиями обнаженных пышных женщин залепляли стены. Люди, которых я заметил в переулке, вносили коробки в комнату за перегородкой.

– Крафт? – подал голос один из них.

– Да это мой внук. – Тоби повернулся ко мне. – Не позволяй своим теткам прибедняться и канючить. У них достаточно средств. Когда похороны?

– В среду утром. – Я сел на складной стул. Тоби вздохнул.

– Секунду, – сказал он, обошел перегородку и заговорил с грузчиками.

Потом послышался шум отъезжающей машины.

– Я рад, что у Нетти и Мэй есть на что жить.

Тоби потер указательный палец о большой и подмигнул:

– Я обещал тебе рюмочку. – Из нижнего ящика стола он вытащил литровую бутылку «Джонни Уокера» и два грязных стакана. – Извини, что без льда, мне все недосуг заложить формочку в холодильник. – Пачка «Кэмела» без фильтра и золотая зажигалка появились из его кармана. Он наполнил стаканы виски на три дюйма. – Жаль, повод у нас грустный. Ну, за Стар.

Мы чокнулись.

– Ты как, держишься?

– Все нормально, – ответил я. – Сегодня заходил к Джой.

– Я-то у нее давненько не был. – Мы выпили. Когда Тоби подвинул бутылку ко мне, я отрицательно покачал головой. – Они с Кларенсом хорошо поживают или это сильно сказано?

– У Кларенса болезнь Альцгеймера, – сказал я. – Джой пристегивает его ремнем к инвалидной коляске и кормит с ложки детским питанием.

– Думаю, Кларенс уже не такой говорун, как в былые времена.

– Зато у Джой рот не закрывается.

Тоби откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Ты смышленый парень, сам, наверное, все понимаешь. Джой очень несчастна.

Отпив из стакана, я задумался, что ему сказать.

– Не думаю, что большинство Данстэнов родились с крыльями и когтями, но вот кое с кем из братьев и сестер Говарда было что-то странное, потому что Кларк тоже упоминал об этом.