Бекка Фицпатрик - Крещендо

Вся моя защита рушилась, потому что мне предлагали подарок в красивой упаковке. Все мои предположения испарились, заменившись чувством дикой тревоги, которая не имела никакого отношения к Патчу или к этому вечеру. Кожа покрылась мурашками. Я изучала тени, пересекающие лужайку.

- Мм? – пробормотал Патч, заметив мою нервозность и снова заключая меня в объятия, пытаясь защитить.

И я снова почувствовала это. Изменения в воздухе. Невидимый, невероятно теплый туман, который стелился низко по земле и обволакивал, превращаясь в кольца сотен змей. Чувство было настолько разрушительным, что мне оставалось лишь надеяться, что Патч ничего не заметил, даже если и почувствовал неладное.

- Что с тобой, Ангел? – его голос был низким, недоверчивым.

- Мы, правда, в безопасности?

- Это имеет значение?

Я осмотрела двор. Я не знала точно почему, но продолжала думать, что это архангелы. Они здесь.

- Я говорю об… архангелах, - сказала я очень спокойно. – Разве они не следят?

- Следят.

Я попыталась отстраниться, но Патч не позволил мне этого. – Мне все равно. Я устал от игр, – он поднял голову от моей шеи, и я видела вызов в его глазах.

Я предприняла еще одну, более уверенную, попытку отстраниться. – Отпусти.

- Ты не хочешь меня? – его улыбочка была вся-такая-лисья.

- Проблема не в этом. Я не хочу быть виновной в том, что может случиться с тобой. Отпусти.

Как он может быть таким беспечным? Они искали повод, чтобы избавиться от него. Они не должны видеть меня в его объятиях.

Он провел ладонями вдоль моих рук, и как только я решила воспользоваться возможностью вновь отстраниться, поймал меня. Его голос ворвался в мою голове. Я могла поддаться. И прямо сейчас мы бы прекратили плясать под дудку архангелов. Он сказал об этом так решительно, что стало ясно: эта мысль посещала его не один раз. Об этом он тайно мечтал долгое, очень долгое время.

Мое сердце колотилось с неистовой силой. Уйти? Прекратить играть по правилам?

- О чем ты говоришь?

Я живу, постоянно переезжая, прячась и надеясь, что архангелы меня не найдут.

- А если найдут?

Я предстану перед Судом. Меня признают виновным, но это бы дало нам несколько недель, пока они принимают решение.

Я испытующе посмотрела на него. – А потом?

- Они отправят меня в ад, - он сделал паузу, после чего добавил с тихим убеждением: - я не боюсь ада. Я заслужил то, что происходит. Я лгал, обманывал. Я причинял невинным людям боль. Я совершил больше ошибок, чем могу вспомнить. Но, так или иначе, мне пришлось расплатиться за них большей частью своего существования. Ад не станет для меня чем-то новым, – его губы сложились в кривоватую улыбку. – Но я уверен, что у архангелов есть парочка тузов в рукаве, – его улыбка исчезла, и он смотрел на меня так, словно обнажал душу. – С тобой мне всегда было хорошо. Это единственное, что было правильным. Ты - то единственное, что было правильно в моей жизни. Мне плевать на архангелов. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал. Скажи только слово. Я сделаю все, что ты хочешь. Мы можем уйти прямо сейчас.

Он подождал мгновение, чтобы его слова дошли до меня. Я посмотрела на его джип. Стена холодного отчуждения между нами рухнула. А появилась она только из-за архангелов. Без них, все, с чем я и Патч боролись, не имело значения. Только они были нашей проблемой. Я хотела оставить и их, и все это позади, и уехать с Патчем. Я хотела быть беззаботной: жить только здесь и сейчас. Мы смогли бы заставить друг друга забыть о произошедшем. Завтра мы бы просто посмеялись над запретами, границами и всем остальным. Только я и Патч, а все остальное неважно.

Ничто неважно, кроме уверенности в том, что произойдет, когда отведенный нам срок подойдет к концу.

Я могла выбирать из двух вариантов, но выбор был очевиден. Единственное, что я могла сделать, чтобы защитить Патча, отпустить его. Прекратить любые контакты с ним.

Я даже не осознавала, что плачу, пока Патч не прикоснулся большим пальцем к моим влажным глазам.

- Шшш, - промурлыкал он. – Все будет хорошо. Я хочу тебя. И не могу продолжать жить так, как сейчас, находясь на перепутье.

- Но они отправят тебя в ад, - я запиналась, и мои губы дрожали.

- У меня было время, чтобы смириться с этим.

Я не хотела показывать ему, как это больно, но продолжала захлебываться в слезах. Глаза были мокрыми, а в груди все болело. Если бы не я, он не стал бы ангелом-хранителем. Если бы не я, архангелы не пытались бы его уничтожить. Я была виновата во всем этом.

- Сделай мне одолжение, - сказала я, наконец, тихим и совершенно не своим голосом. – Скажи Ви, что я ушла домой. Я должна побыть одна.

- Ангел? – Патч взял меня за руку, но я высвободила ее.

И поняла, что мои ноги продвигаются к выходу, шагая одна за другой. Они уводили меня все дальше и дальше от Патча, так, словно бы я растеряла способность чувствовать свое тело и управлять им.

На следующий день Ви высадила меня у входа в бар Энзо. Я была одета в сарафан с желтым принтом, который был одновременно и кокетливым, и классическим, и был гораздо более оптимистичен на вид, чем то, что я чувствовала внутри себя. Я остановилась перед окнами, чтобы встряхнуть волосами, которые кудрявились после сна, но жест этот вышел неестественным. Я заставила себя улыбнуться. Эту улыбку я отрабатывала все утро. Застыв на моих губах, она выглядела натянутой, и было такое ощущение, будто вот-вот переломится пополам. В отражении окна она казалась пустой и фальшивой. Но утром после ночи, проведенной в слезах, такая улыбка была лучшим, что я могла из себя выдавить.

После возвращения от Марси прошлым вечером я свернулась калачиком в своей постели, но так и не уснула. Ночь я провела, мучимая самоистязающими мыслями. Чем дольше я не спала, тем головокружительней уносились от реальности мои мысли. Я хотела сделать заявление, и мне было очень обидно, я переживала о том, насколько резким оно было. Мне в голову пришла мысль, которую в своей прежней жизни я никогда бы не одобрила. Если я покончу с собой, архангелы узнают об этом. Я хотела, чтобы они испытывали угрызения совести. Я хотела, чтобы они усомнились в своих архаичных законах. Хотела, чтобы они несли ответственность за то, что разрушили мою жизнь, за то, что все отняли у меня.

Всю ночь мое сознание тонуло в водовороте подобных мыслей. Мои эмоции проходили сквозь душераздирающую потерю, отрицание, гнев. В какой-то момент я пожалела, что не убежала с Патчем. Любое счастье - неважно, насколько короткое - казалось, лучше, чем долгая медленно-кипящая пытка - день за днем просыпаться, зная, что я никогда не смогу быть с ним. Но, как только сегодня утром солнце начало пробиваться сквозь темное небо, я приняла решение. Я должна двигаться дальше. Либо так, либо погружение в вялотекущую депрессию. Я заставила себя двигаться, чтобы принять душ и одеться, и пошла в школу в твердой решимости, что не позволю никому лезть мне в душу. Ощущение покалывания охватило мое тело, но я отказывалась показать хоть один внешний признак жалости к себе. Я не позволю архангелам победить. Я собиралась взять себя в руки, найти работу, оплатить выписанный мне штраф, закончить летнюю школу с наивысшими баллами, и занять себя настолько, чтобы думать о Патче только по ночам, оставшись наедине со своими мыслями.