Роман Янкин - Большая книга ужасов 31

– Очень приятно, – вежливо ответила я, сообразив, что последние слова учительницы были направлены уже в мой адрес.

– Мне тоже, – произнесла симпатичная брюнетка, удивительно похожая на папину любимую певицу Нору Джонс, и, показав жестом, что я могу садиться, легонько постучала указкой по поверхности своего стола. – А сейчас, когда во всех школах проводится День знаний, я, согласно нашей доброй традиции, которой у нас принято начинать новый учебный год, объявляю открытым День рисования! Итак, пять минут на подготовку, и вперед! Надеюсь, что никто из вас не обманет моих светлых ожиданий, и завтра работа каждого из вас займет на школьной выставке свое достойное место.

Отовсюду послышались щелчки замков и свистящий шорох молний открываемых ранцев и сумок, а двойняшки принялись почти синхронными движениями приподнимать над своими столами какие-то прямоугольные панели. Я сначала удивленно уставилась на них, пытаясь понять, что все это означает, а потом посмотрела по сторонам и увидела, что многие проделали то же самое, что и мои соседи. Затем они выложили на свои столы картонные папки с листами ватмана, краски, кисти, карандаши и стали крепить бумагу к вертикально расположенным панелям. Сообразив, что каждый стол представляет собой хитроумную конструкцию со встроенным мольбертом, я тоже расстегнула сумку и в некотором замешательстве взглянула на своих двойняшек.

– А что это за День рисования такой? Нужно что-то особенное рисовать?

– Все, что хочешь, – услышала я в ответ. – Главное – настроение передать. И, между прочим, мольбертом можешь не пользоваться. Работай так, как тебе удобно.

– Понятно, – не очень уверенно ответила я.

– Меня, между прочим, Тоха зовут, – представился мой собеседник.

– Тоха? – переспросила я.

– Ага, – подтвердил он, извлекая из своей сумки пачку листов белой плотной бумаги. – То есть Антон. А это Луиза. Моя младшая сестра.

– Младшая? – уточнила я. – А вы разве не двойняшки?

– Ну и что? – искренне удивился Антон. – Мы же не сразу появились на свет, а по очереди.

– С разницей в пять минут, – подала голос молчавшая до сих пор Луиза.

– Понятно, – сказала я и с любопытством посмотрела на нее. – Редкое у тебя имя…

– Да у тебя, в общем-то, тоже, – улыбнулась в ответ девочка. – А меня мама с папой в честь героини одного старого фильма назвали…

– Точно, – подтвердил Антон. – Им в молодости один боевик очень нравился. «Тельма и Луиза» называется. Не смотрела?

– Нет, – покачала я головой. – Даже не слышала… Интересный?

– Кому как, – неопределенно отозвался Антон. – Я, например, старое кино как-то не особенно люблю. Но этот фильм понравился. Правда, я уже давно его смотрел… В общем, там две отвязные приколистки, вооруженные стволами, как угорелые носились на тачке по всей стране. То ли кого-то ловили, то ли, наоборот, от кого-то скрывались.

– В общем, он родителям все планы перепутал, – тихонько хихикнула Луиза, выкладывая на стол коробку с карандашами. – Хотели Тельму, а появился Тоха!

– Точно, – согласился Антон и с интересом посмотрел на меня. – Слушай, а ведь у тебя фамилия такая же, как и у нашей директрисы. Ты Анне Станиславовне кем приходишься?

– Внучкой, – ответила я и достала из сумки папку с листами для акварели и пенал, в котором у меня хранились кисти, ластики и прочая полезная мелочь. – А работать можно только карандашами?

– Да чем тебе удобнее, тем и работай! Хоть гусиным пером! – отозвался Антон. – У нас тут полная свобода творчества!

– Никакая свобода творчества не освобождает вас от соблюдения дисциплины на уроке, Сомов! – донесся до нас голос Маргариты Викторовны. – Надеюсь, ты помнишь об этом?

– Помню, Маргарита Викторовна, – произнес Антон и обиженно засопел. – Я повторяю эти слова как молитву перед каждым уроком!

– В таком случае, будь добр, перестань бормотать и приступай к делу, – строго сказала учительница, пристально посмотрев на насупившегося Антона.

– Извините, пожалуйста, – я встала и виновато взглянула на Маргариту Викторовну. – Это я отвлекала Антона своими вопросами…

– А у тебя есть какие-то вопросы? – поинтересовалась учительница.

– Теперь нет, – ответила я. – Спасибо. Антон и Луиза уже ввели меня в курс…

– Хорошо, – кивнула Маргарита, окинула взглядом класс и вернулась к своему столу.

– А ты молодец, – прошептал Антон, когда я уселась на место. – Уважаю. Отбей!

Я увидела его протянутую ладонь, улыбнулась и легонько хлопнула по ней.

– Тох, ты долго еще возиться собираешься? – раздался из-за спины Антона шепот Луизы. – Смотри, сейчас Маргоша опять к тебе прицепится!

Антон кивнул и поспешно убрал руку. Замешкавшись, он посмотрел на меня, словно хотел еще что-то сказать, но, так и не решившись, потянулся за карандашом, а потом склонился над своим альбомом.

Я спохватилась и тоже полезла в сумку, чтобы достать краски, и вдруг вспомнила, что оставила их дома. На всякий случай я все-таки, словно надеясь на чудо, заглянула на дно и замерла от изумления. Чудо произошло! Правда, не совсем такое, которого я ожидала… На самом дне я увидела карандаши! Только не мои, а те самые, в черном футляре. Хотя сейчас они должны были бы спокойненько пылиться в укромном уголке под шкафом…

Я вытащила коробку и покачала головой. Ну, бабуля! Ведь это как же надо постараться, чтобы в таком месте умудриться их найти… Это не директор школы, а прямо королева частного сыска какая-то! И, главное, мне ничего не сказала. Вот ведь любительница сюрпризов! Лучше бы она, в таком случае, краски положила, которые я забыла на письменном столе…

Вздохнув, я открыла футляр и скептически посмотрела на шестицветный набор. Да, небогатый выбор! Тут уж явно не до полутонов. Хотя… Как там Тоха с Луизой сказали? Настроение передать? Отлично! Уже наверняка зная, что мне больше всего хотелось изобразить на бумаге, я схватила синий карандаш. Закрыв глаза, попыталась в мельчайших подробностях представить то, что собиралась нарисовать. Много времени мне на это не понадобилось. Хватило всего нескольких секунд, чтобы вспомнить то июльское утро на море…

…Мама с папой еще спали, а я уже проснулась и сразу поняла, что уснуть мне больше не удастся. Встала и очень осторожно, чтобы скрип половиц старого дома не разбудил родителей, потихоньку прокралась к окну, слегка отодвинула штору и, выглянув в окно, замерла от восхищения. Никогда раньше мне не доводилось видеть такой красоты! Я поймала тот самый волшебный миг, когда уходящая ночь готовится уступить место новому дню. Едва видимая грань, разделяющая на горизонте небо и море, осветилась откуда-то снизу мягким золотистым светом, и тут же над темной гладью воды начал подниматься четко очерченный диск солнца, похожий на огромный апельсин, готовый в любой момент лопнуть и разбрызгать все вокруг искрящимся соком раннего летнего утра. И когда солнце уже было готово отделиться от линии горизонта, на его фоне я увидела две фигурки, казавшиеся на безлюдном пляже совсем крохотными. Парень и девушка, взявшись за руки, бежали по песчаному берегу, и я подумала, что сегодня, бросившись в прозрачную волну, они самыми первыми поздороваются с просыпающимся морем, которое прямо на глазах меняло свой темно-синий цвет на небесно-голубой…