ЧЕЛСИ ЯРБРО - «КРОВАВЫЕ ИГРЫ»

– Хозяин, в Риме нельзя укрыться от римлян… Многие ненавидят тебя. Особенно после того, как Нерону вздумалось оказать тебе публичные почести! – Кошрод беспокойно переступил с ноги на ногу.- Опасность чересчур велика.

– Я это понимаю,- Сен-Жермен разглядывал

перса, выискивая в нем знаки свершившейся перемены. Их практически не было. Возница оставался возницей. Впрочем, прошло всего лишь два года – это, конечно, не срок. Он вздохнул.- Признаюсь, я подумывал об отъезде. У меня есть в других странах владения и дома Но,- его мысли обратились к Оливии,- я не могу это сделать. А ты… что ж… ты поезжай. Если хочешь, я дам тебе вольную и отправлю в одно из моих парфянских поместий. Или вернись в Персию, если сочтешь это стоящим делом.

– Уехать? – недоверчиво спросил Кошрод, сердито глядя на своего господина – Я ведь не трус.

– Я и не говорю, что ты трус,- кивнул Сен-Жермен, не зная, как перебросить мостик через столетия и передать свой опыт задиристому юнцу.- Но… послушай, меня. Ты полон доблести и отваги и готов к немедленным действиям, однако спешка чревата губительными последствиями, опрометчивость следует спрятать в карман. Тебе, вероятно, кажется, что хорошо бы связаться с какой-нибудь группировкой. И ты, естественно, полагаешь, что мы выберем ту, которая победит. Но даже в скачках многое зависит от случая, а политика – это не скачки.- Сен-Жермен вновь вздохнул и посмотрел на свои ногти.- Самое разумное в таких случаях – устраниться, уйти.

– Ты лишь советуешь, а сам никуда не едешь! – Это уже походило на дерзость, и Кошрод напрягся, ожидая удара, хотя хозяин всегда был мягок к рабам.

– Я не могу. И даже если бы мог, не уверен, что воспользовался бы возможностью. Рим держит меня.

– Женщин много, и все они одинаковы,- пожал плечами Кошрод.

– Ты так полагаешь? – спросил Сен-Жермен, ощутив некую грусть. Он и сам прежде так думал.

– Некоторые более притягательны,- признался Кошрод, помолчав.- Одни трепещут от страха, другие радостно оголяют груди и бедра, но все хотят одного.- В его словах слышалась конфузливая похвальба.- Разве у тебя по-другому?

Сен-Жермен едва заметно качнул головой.

– Не знаю, Кошрод. Я сейчас… несколько от всего этого отошел.

Кошрод поморщился и забегал по комнате, потом опять остановился.

– Так ты собираешься просто ждать? Ловушка может закрыться.

– Да, может,- спокойно кивнул Сен-Жермен.- Поэтому я и не удерживаю тебя. Ты волен уехать, когда пожелаешь. Но до лета, мне кажется, беспорядков не будет. Сенат пребывает в растерянности, а Нерон далеко не дурак.

Римские большие часы громко щелкнули, прозвучал маленький гонг.

Этот звук словно бы разрядил повисшее в комнате напряжение.

– Когда у тебя скачки? – спросил Сен-Жермен будничным тоном, словно Кошрод только что к нему заглянул.

– Через декаду. Я выступаю за синих. Эта фракция хочет меня купить.- Перс стряхнул с туники несуществующие пылинки и передернул плечами.- У них хороший манеж.

– Скажи им, что я тебя не продам. В остальном поступай как знаешь.

Кошрод внезапно заулыбался.

– Да хранит тебя Митра 1, хозяин. А я пойду искупаюсь. Поверь, все, что мною здесь сказано, говорилось с открытой душой.

– Знаю,- кивнул Сен-Жермен.- И ценю твою откровенность. Ступай, тебе и впрямь следует охладиться. А потом, если хочешь, снова поговорим. Только не о Нероне и Риме.

Кошрод хохотнул и вышел из кабинета. Удаляясь, он принялся бодро насвистывать, вторя цоканью своих каблуков.

Убедившись в том, что перс покинул пределы здания, Сен-Жермен выглянул в коридор и позвал:

– Аумтехотеп!

– Если верить Кошроду, положение осложняется,- сказал он, когда египтянин явился на зов.- Думаю, наша с тобой информация не очень точна

Его лицо сделалось озабоченным, в голосе появились тревожные нотки.

– В Риме ни о чем серьезном не слышно,- Аумтехотеп был смущен.- Горячие головы вроде бы попритихли.

– Но в дело вступили люди с холодным умом. Те, за которыми стоят легионы, настроенные довольно решительно.- Сен-Жермен опустился в кресло, потом резко встал.- Я хочу знать, о чем шепчутся эти люди. Я хочу знать, что творится в лагере преторианцев. Если ожидается бойня, нам следует подготовиться к ней.

Он взял со стола жезл, увенчанный фигуркой быка с крыльями, и, постукивая им по ладони, продолжил:

– Кошрод заметил в городе посланцев из Галлии и Лузитании, а легионы там очень сильны. Отбери несколько надежных рабов и уступи их по сходной цене офицерам, занимающим в армии ключевые посты. Потом мы опять выкупим их. Два секретаря, которых ты порекомендовал мне приобрести прошлой зимой, по-моему, очень толковы и расторопны. Есть также смышленый конюх из северных мест – наверняка он приглянется молодому трибуну. Если понадобится, к нему можно направить и Тиштри, она возражать, я полагаю, не будет. В общем, продумай, кого можно задействовать, и все как следует взвесь.

– Как скоро представить список? – сдержанно спросил Аумтехотеп.

– Как можно скорее! – Сен-Жермен швырнул жезл на стол- Боги, какие же они все идиоты!

Лицо Аумтехотепа не дрогнуло.

– В отличие от тебя, господин. Сен-Жермен поднял брови.

– О, я тоже глупец. У меня нет на свой счет ни малейших иллюзий.- Он покачал головой.- Но я хотя бы сознаю свою глупость.

– Как будет угодно хозяину.- Египтянин поджал губы.

– Сколько раз я давал себе слово не повторять прошлых ошибок! И вот Рим на грани гражданской войны, а я еще здесь. Ну? В чем же тут мудрость?

– Мудрость бывает разная, господин.

– Я говорю себе то же самое. Чтобы утешиться. Но не очень-то утешаюсь. Тебе хватит двух дней, чтобы продумать кандидатуры?

Аумтехотеп спросил в свою очередь:

– Мне посвятить в это Кошрода?

– Именем вечного Стикса 2, конечно же нет! – Сен-Жермен закатил в комическом испуге глаза- Он слишком бесхитростен и не в меру ретив. Скажи я ему, что мне срочно нужна информация, и он помчится опрашивать каждого раба на арене. Те, кто действительно что-то знает, будут шарахаться от него, и в результате к нему станут липнуть одни пустозвоны. Кроме того, когда каша заварится, кто-нибудь да припомнит, что Кошрод задавал много вопросов, а это может привлечь нежелательное внимание к нам. Нет, пусть уж лучше Кошрод себе думает, что я беспечен и слеп, так от него толку будет побольше. Если ему случайно откроется что-нибудь подозрительное, он все равно прибежит прямо ко мне.

– Да, господин.- Египтянин кивнул, коротко поклонился и вышел из кабинета.

Письмо префекта преторианской гвардии Нимфидия Сабина к сенатору Корнелию Юсту Силию.