Кай Мейер - Богиня пустыни

— С каких пор ты стала черной пророчицей? — голос Адриана звучал почти легкомысленно. Он, кажется, и правда был убежден в том, что нападения не будет.

Его мать вздохнула.

— Вероятно, нам следовало бы отправиться в форт. Там мы, по крайней мере, были бы в безопасности.

— А дом? — бросил Адриан. — Ты бы оставила его гереро?

— Поэтому я хотела бы, чтоб твой отец был здесь. Он принял бы правильное решение.

— Не стоит все усложнять.

Мадлен резко выпрямилась, и ее взгляд с холодной яростью устремился на Адриана.

— Я все эти годы, видит Бог, пыталась ничего не усложнять, и тебе это известно! Твой отец никогда не бывал здесь в нужный момент, если на то пошло. Он никогда… — Она замолчала, сообразив, что Сендрин все еще в будуаре и смотрит на нее. Она откинулась в кресло, словно у нее в один миг закончились все силы.

— Это не имеет смысла. Давайте не будем спорить еще и друг с другом. — Повернувшись к Сендрин, она проговорила: — Вы можете идти. У вас был тяжелый день.

Сендрин внезапно почувствовала сострадание к ней. Ведь Мадлен фактически одна управляла всем домашним хозяйством и прилагала массу усилий, чтобы совместить семейную жизнь с необходимостью управлять десятками слуг. Ее строгость была не чем иным, как вывеской, которая должна была защищать ее от наваливающихся проблем.

Сендрин поднялась и направилась к двери. Прежде чем она вышла, Адриан вскочил со своего места.

— Мы сможем договорить завтра, мама. — Он наклонился и поцеловал Мадлен в щеку. Понизив голос, он добавил: — Ты не нуждаешься в советах отца или Валериана. Ты и без них поступаешь правильно. Ты всегда так делала.

Мадлен посмотрела на него сначала с недоверием, затем с благодарностью. Ее рука мимоходом коснулась его руки.

— Спокойной ночи, Адриан. И вам также спокойной ночи, фрейлейн Мук.

Адриан и Сендрин покинули комнату и молча вышли в коридор.

Внезапно Сендрин остановилась. Она подождала, пока он повернется к ней и сможет видеть ее губы.

— Пожалуй, я должна поблагодарить вас. Вы только что сохранили мне место.

— Ну что вы, — возразил он небрежно. — Если бы мама действительно хотела вас уволить, она бы сделала это самое позднее завтра утром.

— Я думаю, вы оцениваете ее неправильно. Ваша мама — это чрезвычайно сильная женщина.

— Сильная, но также и нерешительная.

— На меня она производит другое впечатление.

Он улыбнулся.

— Я знаю ее намного лет больше.

Свет масляных ламп колыхался у него на лице, и впервые ей бросилось в глаза, что он выглядит старше своих двадцати лет. Но в любом случае прожитые годы отразились на нем иным образом, нежели на Валериане, которого пустыня сделала старше на несколько лет. В противоположность своему брату-близнецу Адриан был худощавым, даже костлявым. Валериан уже вполне был похож на бравого вояку — об этом говорили дерзкий взгляд и сильные мышцы, а на лице Адриана отпечатались другие признаки взросления. В его глазах светился острый разум, сочетаемый с высокой степенью человечности, отсутствующей у остальных членов его семьи, включая и Тита. В нем было еще кое-что, какая-то загадка. Сендрин никогда не могла угадать, что сделает Адриан в следующую минуту. Так было и сейчас.

В доме все стихло, только за следующим поворотом перехода тикали напольные часы.

— Разве ваша комната не расположена в другом крыле? — тихо спросила Сендрин. Ее голос звучал хрипловато. «Это только усталость», — внушала она себе.

Когда он посмотрел на ее губы, она ощутила странное возбуждение. Прошло много времени с тех пор, как она чувствовала нечто подобное. Он смотрел на ее рот, хотя она замолчала, просто смотрела на него.

— У вас очень красивые губы, — сказал он. Это была почти констатация факта, но он произнес это таким тоном, с такой теплотой, что сказанное явно не походило на обычный комплимент.

Она чуть было не сказала «большое спасибо», но такой ответ показался ей несущественным и недостаточным.

— Вам всегда это было известно, не так ли? — произнесла она вместо этого.

Адриан чуть заметно кивнул.

— Не всегда легко, глядя на вас, концентрироваться на том, что вы говорите.

— Это уже второй раз, когда вы ради меня поступаете против своей воли. Сначала уничтожение термитника, а теперь то, что вы сказали вашей матери. Вы рассчитываете, что я буду чувствовать себя чем-то обязанной вам?

Улыбаясь, он покачал головой.

— Вы ничего мне не должны. Для многих других я поступил бы так же.

Она подошла к нему поближе, так что их лица почти соприкоснулись.

— Вы уверены в этом?

Его глаза вспыхнули. Он поспешно отступил назад.

— Вы сделали это, не так ли? — спросил он почти испуганно.

— Сделала… что? — с раздражением спросила она. — Что вы имеете в виду?

— Вы попытались заглянуть в меня.

Она удивленно тряхнула головой.

— Я этого не делала!

— Однако я… я чувствую это.

Почему вдруг это так вывело его из равновесия?

— Поверьте мне, я не делала ничего подобного.

— Однако вы знаете это.

— Что я знаю?

— Вы знаете, что я думаю.

Один шаг, разделявший их, казалось, становился все длиннее, возникшая между ними расселина с каждым вдохом расползалась все шире. Почему именно теперь он должен был опять говорить весь этот вздор?

Недолго думая, она решила вступить в игру.

— Но это же то, чего вы и хотели, или я ошибаюсь? Вы говорили, что я должна попытаться подружиться с вами, узнать побольше о вас.

— Не таким образом, — запинаясь, выдавил он из себя. — Это некорректно.

Она протянула к нему руку — Святой Боже, что ты делаешь? — но он отступил еще на шаг, и тогда она снова опустила свою руку. Он нервно улыбнулся.

— Мы увидимся завтра за завтраком, — и, обходя ее стороной, словно у нее было какое-то заразное заболевание, он добавил: — Не беспокойтесь больше из-за моей матери.

Она непонимающе смотрела ему вслед, а он удалялся, ни разу не оглянувшись. Из всей путаницы в ее голове постепенно выкристаллизовался вопрос:

«Что, черт побери, он имел в виду?»

Не понадобятся ли для ответа на этот вопрос действительно какие-то сверхспособности?

Сендрин упала на кровать и, погрузившись в свои мысли, смотрела вверх, на бирюзовый балдахин. Свет от единственной свечи, стоящей на ночном столике, падал на ткань, которая подрагивала, словно сверкающая мембрана. В какое-то мгновение ей захотелось лежать сейчас на свежем воздухе и смотреть на звезды. Иногда было полезно потеряться в бесконечности вселенной; иногда это позволяло забыть обо всех своих заботах.