Вячеслав Романцев - Корабль-призрак

– Угу, – подтвердил Лесник – Ножны от форменного эсэсовского кортика. Причем изготовлены из дерева, а не из пластика – довоенная партия. А выглядят, словно вчера сделаны.

– Выходит, наш Зигфрид и в самом деле чистокровный ариец?

– Ариец – в смысле немец? Возможно, что и нет. Но скандинавов нацисты тоже числили арийцами и охотно брали в ведомство Гиммлера, дивизии СС «Норд» и «Викинг» как раз из них и формировались... Эсэсовец с ноутбуком – оригинально, согласись?

– Включить не пробовал?

– Не стал рисковать. Вполне может стоять суровая система защиты, как на наших персиках, – нажмешь не ту кнопку, и случится большой бабах...

– Ничего, спецы из «Трех китов» разберутся, им не впервой.

Лесник помолчал, странно поглядывая на Диану. Потом медленно произнес:

– Давно хотел сказать... Наших спецов здесь не будет. И Юзефа не будет. И вообще никого из Конторы не будет.

– Думаю, шеф со всей командой уже в Эсбьерге, – усмехнулась Диана. – И не станет связываться с рыбачьими суденышками, воспользуется вертолетами, едва рассеется туман.

– Воспользуется... И будет впустую кружить над морем.

– Не блефуй, бесполезно. Мы в нашем времени. У бедолаги Торстена был с собой карманный транзистор, и я попросила на время... Проверяла совсем недавно – FM-диапазон буквально нашпигован музыкой и новостями. Мы в нашем времени.

– Па-а-анятно...

Лесник замолчал. Ему действительно многое стало понятно.

Затем он назидательно произнес:

– Чтобы найти что-то, надо пересечься с этим «чем-то» не только во времени, но и в пространстве. Юзеф не найдет «Тускарору», попросту не успеет. Координаты, которые я при тебе сообщил Андерсону в «Старом Боцмане» – ложные. Лишь в море, едва оставшись со шкипером наедине, я назвал ему истинный район поисков. Не знал и не знаю, зачем тебя приставил ко мне обер-инквизитор, но я учитывал все возможности.

– Дурак... Никто меня к тебе не приставлял, сама напросилась. И в другом дурак... Я понимаю, у тебя СКД-вакцинация так развила чувство ориентировки на местности, что не заблудишься ни в тайге, ни в пустыне, но неужели ты никогда не слышал про существование системы глобального позиционирования? Проще выражаясь – GPS? На море эта штука выдает координаты так же исправно, как и на суше.

Диана вынула из кармана и продемонстрировала упомянутый приборчик – никакого, дескать, блефа.

Ответить Лесник не успел.

Мир вокруг исчез.

Дела минувших дней – V

Северное море, октябрь 1904 года

Уже через час назначенная в абордаж команда полным составом собралась неподалеку от оружейной кладовой – на правом борту под рострами, позади второй дымовой трубы. Лейтенант Новосильцев вполголоса отдавал какие-то приказы; Старцев, не слишком прислушиваясь к нему, придирчивым взглядом изучал собравшихся.

С матросами все было в полном ажуре: все, как на подбор, бравые и крепкие ребята. Выходили по одному из кладовой, вооружившись трехлинейками с примкнутыми штыками. У каждого на стянувшем бушлат ремне, помимо подсумков с обоймами, – висела револьверная кобура. «Правильно, – мысленно похвалил Старцев. – Дойдет дело до абордажа – в тесноте корабельных помещений громоздкая мосинская винтовка не слишком-то удобна...»6

Сам капитан-лейтенант в кладовую не пошел, захватил из своей каюты два одинаковых кольта-самовзвода с укороченными стволами, да рассыпал по карманам пачку патронов. После недолго своего увлечения автоматическими пистолетами – и в самом деле, при той же убойной силе более пригодными для скрытного ношения и быстрее перезаряжавшимися, – Старцев вновь вернулся к более надежным револьверам: не так давно, в Одессе, перекос патрона в браунинге чуть не обошелся слишком дорого, смерть просвистела в полувершке от виска...

– Наганы «солдатские»? – спросил он у выходивших из кладовой моряков.

– Офицерские, вашскобродие! Не поскупился Зиновий Петрович! – молодцевато отрапортовал высокий широкоплечий унтер-офицер, окладистой черной бородой напоминавший покойного государя-миротворца Александра Третьего. За поясом у гиганта красовался отнюдь не наган, но огромный револьверище – наметанным глазом лейтенант опознал 4,5-линейный флотский «Галан», стреляющий патронами на дымном порохе.

Сочетание колоритной внешности со старинным оружием, четверть века назад снятым с вооружения, заинтересовало Старцева, и он решил познакомиться с моряком поближе.

– Палубной команды боцман Кухаренко, вашскобродие! – доложил гигант в ответ на его вопрос. – Рево́львер? А что рево́львер? Он у меня еще с туркестанских времен. Хорошая пистоль, надежная...

В ответ на просьбу капитан-лейтенанта он вытащил револьвер из-за пояса и протянул офицеру. Старцев с интересом взвесил «пистоль» в руке, взвел курок, направив ствол на море. «Галан» имел немалый вес, а отдача при таком калибре запросто могла бы вывихнуть или сломать руку неопытному стрелку – особенно если боцман по старинке использует патроны, снаряженные черным дымным порохом. Современный бездымный порох «не так сердито стреляет» – как выражаются бывалые солдаты, успевшие повоевать еще винтовками Бердана...

– Не верю я нонешним пукалкам, что наганам, что этим мериканским смитвесонам, – сказал боцман, как бы отвечая на незаданный вопрос. – Пуля с ног валить должна, так, чтоб супостат не тока что подняться – вздохнуть уж больше не смог. Вот тогда на душе спокой полный: не оклемается вражина и в спину тебе не пальнет...

Лейтенант улыбнулся этим словам, перевернул револьвер, заглянул в каморы... Ого! На свинцовых головках пуль виднелись аккуратные надрезы – крест-накрест. Действительно, не оклемается и не пальнет...

– А ты знаешь, что пули «дум-дум» запрещены Гаагской международной конвенцией девяносто девятого года? – спросил Старцев боцмана. Тот не смутился:

– Так то ж международной! А мы-то в Туркестане, на своей землице басурманов мирно жить учили...

Из дальнейших расспросов выяснилось, что Кухаренко служит уже второй срок, а первый он проходил в Туркестанском крае, на одной из канонерок Амударьинской флотилии. Из отрывочных реплик следовало, что «десантные операции» стали для него там делом привычным – мобильные отряды моряков постоянно использовались местным командованием для операций против разного рода разбойников и мятежных сарбазов.

Старцев, по въевшейся своей привычке контрразведчика отмечать все несообразности, обратил внимание на маленькую странность: речь Кухаренки, несмотря на фамилию, ничуть не напоминает мягкий малороссийский выговор, скорее характерна для уроженца Вологодской или иной северной губернии, с нажимом на «о»... Однако же не стоит ударяться в параноидальную шпиономанию, вполне безобидных причин тому может отыскаться множество. Однако поговорить по душам с боцманом еще придется – жизнь приучила не оставлять за спиной ничего непонятного.