Наташа Мостерт - Хранитель света и праха

Она потянулась к нему, стараясь сорвать маску с его лица, но он схватил ее за руку и резко выгнул безымянный палец. Она вскрикнула и снова упала на спину.

Он осторожно убрал волосы с ее лба и прикоснулся к лицу — провел пальцами по бровям, щеке, подбородку. Она попробовала отвернуться, но он все еще держал ее руку в своей. На этот раз он вывернул палец так сильно, что она взвыла и у нее на глаза навернулись слезы. Очень медленно его свободная рука подкрадывалась к ее шее. Большой палец лег на ключицу, а средний впился в углубление под горлом.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я пришел к тебе сегодня со множеством вопросов, мое любопытство не дает мне покоя. Насколько ты сильна? Как будешь держаться? Ты воздух или вода? Есть ли в тебе огонь, или ты утратила его? Так много вопросов, но после нашего единственного поединка ответов недостаточно. Я смотрел в твои глаза и думал о том, что порой мы ищем любовь, словно это драгоценность, затерянная в пустыне среди песков.

«Вот если бы мы ее нашли, — часто думаем мы. — Если бы только мы могли увидеть ее на своей ладони и сжать пальцы в кулак, прижать ее к своему сердцу, сделать ее своей собственностью, — навсегда своей, — вот тогда наша жизнь переменилась бы».

Любовь и жизнь — они нераздельно соединены в сознании человечества на протяжении веков, словно двойные звезды. Но желание любить, разве оно столь же велико, как желание жить? И какое желание сильнее? Что первично? А что вторично? Чья сила слабее?

«Любовь способна победить все», — говорим мы, как будто она на самом деле может одолеть власть тьмы и разрушения.

Так ли это? Из двух начал первое — кремень, второе — шелк. Одно есть кислород, другое — песня.

Интересно…

Может быть только один ответ.

ПУТЬ: СТРУЯЩИЙСЯ ЖЕЛОБ

Черный свет: Dir. Gb10, GV20, SUs, Frc: 1 Time: 2

Белый свет: mas. В1 10

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

«Ланкастер таверн» содрогалась от металлического рока. Народу набилось много, дым стоял коромыслом. Ярко украшенное, вибрирующее от напряжения, это местечко вряд ли могло служить прибежищем для слабонервных. В поединках на ринге, которые проходили здесь, нередко пускали кровь, а зрители вели себя агрессивно, громко и не стеснялись в выражениях.

Какой-то пузатый мужчина в футболке с изображением Кена Шамрока[56] и надписью «Я вижу мертвых» преградил Миа путь. Он громко отрыгнул, обдав ее запахом пивного перегара. Стараясь протиснуться мимо него, Миа почувствовала, как у бедра завибрировал мобильный телефон — кто-то прислал ей сообщение. Руки у нее были заняты, она несла две бутылки воды, а толстяк встал так, что обойти его было непросто. Однако Миа как ни в чем не бывало отстранила его и продолжила свой путь между столами, вокруг которых теснились зрители.

Подойдя к группе своих знакомых из «Скорпио», собравшихся за столиком рядом с рингом, она поставила бутылки с водой на стол, который был уставлен банками с пивом, сухариками, пончиками «Криспи крим» и другой нездоровой пищей. Потом она придвинула стул и села рядом с Лэнис. Та критически на нее посмотрела.

— Что стряслось, Миа?

— В смысле? Что ты имеешь в виду?

— Ты как-то неважно выглядишь, девочка.

— Просто плохо спала прошлой ночью.

И это еще мягко сказано. Она все еще была напугана и не имела ни малейшего представления, почему на нее напали в пристанище и кто. Последнее, что она помнила о ночном поединке, — она лежит на мате, а какая-то фигура в черном смотрит на нее сверху вниз и тянется рукой к ее горлу. Следующим воспоминанием было то, как она проснулась утром в своем доме.

«Ты умрешь здесь, внутри. Ты умрешь там, снаружи».

Весьма недвусмысленная угроза. Кто он, этот человек?

— Скушай пончик, — Лэнис пододвинула ей коробку. — Он глазированный, как раз то, что тебе сейчас нужно.

Миа почувствовала, как кто-то положил руку ей на плечо. Она обернулась. Это был Ник. Он заметно изменился. Коротко подстригся, почти под ноль — так делают многие бойцы перед выходом на ринг, — и потому выглядел как-то сурово. Миа вдруг сообразила, что до поединка Ника осталось всего две недели, и это испугало ее еще больше.

— Как там Оки? — спросила она Ника.

— Нормально. Но никак не может найти свой счастливый пенни.

Миа вздохнула. Это уже стало традицией: Оки, ищущий счастливый пенни в вечер поединка. Оки придумал себе такую игру. По его замыслу, монета сама должна была «прийти» к нему. Если это происходило — значит, порядок, победа будет на его стороне. Если же монета подводила и не материализовывалась, то Оки изводил всех в раздевалке своим предпоединковым мандражом.

— А почему вы оставляете ему только одну монету? Может, положить больше.

— Не думай, что мы не пытались. Джей Си уже положил ему две монеты, но он все еще не заметил ни одной.

— Ник, как ты думаешь, он достаточно подготовлен?

— Ну, нельзя сказать, что он на пике формы, но вполне прилично. Вчера он тренировался вместе со мной и Эшем. Я честно удивился. Он смотрелся очень неплохо. Даже поборолся с Эшем несколько раундов, и его ребро никак не напомнило о себе.

Она почувствовала, как при упоминании имени Эша ее бросило в жар.

— Он здесь?

— Эш? Нет. У него в последнюю минуту возникли какие-то дела.

Это хорошо. По крайней мере, одной головной болью меньше. После того, что произошло между ними в студии три дня назад, она старалась избегать Эша. Но в ближайшем будущем ей еще придется встретиться с ним наедине, ведь она должна закончить его татуировку. Но сейчас ей не хотелось об этом думать.

— В любом случае, — пальцы Ника слегка сжали ее плечо, — мне надо возвращаться. Оки попросил меня быть в его углу. И прошу тебя, не волнуйся. С Оки все будет в порядке. Это же не крупный поединок. Договорились?

— Ладно. Передай, что я держу за него кулаки.

— Обязательно.

Свет потускнел, а из динамиков над их головами полились звуки песни «Club Foot» в исполнении группы «Касабиан».[57] Начался первый поединок.

Как только два первых бойца стали кружить по рингу друг напротив друга, Миа вдруг вспомнила о сообщении, которое пришло ей на мобильник. Она достала телефон из кармана и нажала на клавишу.

Миа. Ты же хранительница Оки. Почему ты подвела его?

Она перевела взгляд на номер отправителя, но он был ей неизвестен, его не было в ее записной книжке.