Джон Фаррис - Когда звонит Майкл

— Вы считаете, что он лазал по этому плющу? — засомневался Милс.

— Это единственный путь, чтобы слезть с крыши.

— Да, но вы забываете, что Питер Мэтис не ахти какой спортсмен, — грустно возразил Куинлэн. — Что же могло заставить его совершать такие опасные прогулки по крышам?

Доремус задумчиво посмотрел на директора школы.

— Возможно, Крэг откроет нам эту тайну. А теперь надо проведать мальчика. Как он там себя чувствует?

Крэг и Эми покинули лазарет и сидели теперь в кабинете директора на диване.

— Сейчас он спит, — без обиняков начала Эми, как только вошли мужчины. — Но это стоило нам большого труда. Его так напичкали успокоительным, что, по идее, он должен был отключиться за считанные минуты. И тем не менее что-то его здорово беспокоит...

Голос девушки звучал печально.

— Он метался в постели и стонал. Пришлось повозиться с ним не менее получаса. Давно не случалось такого в моей практике.

Крэг ничего не добавил. Он выглядел крайне подавленным и все время молчал. А когда он собрался закурить, руки у него сильно задрожали. Это выглядело почти комично, словно какой-то заштатный актер бездарно пытался изобразить мертвецки пьяного.

— Можно утром задать Питеру несколько вопросов? — осторожно закинул удочку Милс, но Крэг тут же взорвался:

— Ни в коем случае!

Однако через несколько секунд он, очевидно, пожалел о своей вспышке гнева и, окинув присутствующих виноватым взглядом, начал оправдываться:

— Питеру надо сейчас хорошенько отдохнуть... ему нужен полный покой. Скорее всего придется подержать его на транквилизаторах несколько дней. Видите ли, я не знаю, какую душевную травму перенес этот мальчик, но постараюсь выяснить это сам в спокойной обстановке... Я расспрошу его обо всем...

— А вдруг Питер Мэтис как раз и есть ваш брат Майкл? — подал голос Доремус.

Психолог заморгал, будто ему только что пришлось выслушать какую-то дикость.

— О чем вы говорите?

— Я поясню. Может быть, он считает вас своим братом?

— Боже мой, ну, разумеется, нет!

— А ведь поначалу вы сами были убеждены в том, что мальчик, который звонил Элен по телефону, искренне считал себя Майклом Янгом.

— Да, я не отвергал такой вариант. Но Питеру ничего не известно о моем брате! Впрочем, за последние пару недель он и в самом деле мог понабраться слухов о «призраке Майкла» и прочей чепухе, которая просочилась даже в эту школу. Похоже, за моей спиной уже частенько точат лясы по этому поводу. Но Питер-то не мог никому звонить по телефону. И об этом я вам уже говорил.

— Да, я помню, что он немой. Но проблемы у него психологические, а не физические, верно?

— В четыре года он перестал говорить из-за сильных эмоциональных переживаний и с тех пор не произнес ни слова.

— Возможно, он ничего не говорит, — согласился Доремус, — но как девятилетнему мальчику, ему удаются куда более необычные для этого возраста вещи.

И следователь рассказал о том, что ему удалось обнаружить в комнате Питера. Крэг выслушал его молча, а потом встал и подошел к окнам, выходившим на освещенный прямоугольный двор интерната. Эми присоединилась к нему, и на какое-то время в комнате воцарилась тишина.

Когда Крэг, наконец, отвернулся от окна, вид у него был обескураженный.

— Я не могу в это поверить.

Милс посмотрел на Доремуса. Тот, очевидно, погрузился в свои размышления, потому что его умные зеленоватые глаза слегка затуманились, словно он сейчас что-то тщательно обдумывал. Следователь ничего не добавил к словам Крэга, он продолжал разглядывать Эми, которая, казалось, не в силах была отойти от окна. Милс теребил поля шляпы и вертел ее в узловатых пальцах, а потом вдруг заявил:

— Не верить — мало, и неверие вряд ли продвинет нас к разгадке тайны. То, что случилось сегодня, как раз лучше всего объясняет версия Доремуса. А теперь подытожим Сначала раздаются эти телефонные звонки у миссис Коннелли — да вы ведь сами присутствовали при таком...

Крэг медленно покачал головой. — Во всяком случае, вы присутствовали в ее доме, когда раздался этот звонок. Короче, мальчик объявил, что он — ваш брат, а потом начал вести себя более вызывающе. Затем он звонит Пэг Коннелли и предупреждает, что с доктором Бриттоном должно произойти несчастье — и буквально в тот же день доктор погибает. Но это непохоже на несчастный случай; наоборот, все, кажется, продумано до мелочей и отлично сработано. А когда несчастная Эльза вытаскивает своего мертвого мужа из амбара, то сразу натыкается на мальчишку, который непонятно за каким дьяволом шляется в такой час на их участке и при этом, по уверению самой Эльзы, как две капли воды похож на Майкла, каким он ей запомнился.

Инок прокашлялся. Видимо, он не привык к таким длинным речам, а затем решительно продолжал:

— И этот ваш подопечный, Питер Мэтис, вполне мог сойти за вашего брата, если вспомнить ту поблекшую любительскую фотографию, где Майклу примерно столько же лет. Очень уж Питер на него смахивает.

— По-моему, между ними нет ничего общего.

— Обратите внимание на форму лица и расположение глаз. Другие тонкости, в том числе и цвет волос, не так уж важны. Дайте мне закончить. Пэгги Коннелли уверяет, что дважды видела этого мальчика, и я охотно принимаю ее слова на веру, несмотря на то, что она всего-навсего ребенок. Однажды это происходит в сумерках на школьной спортплощадке в Шейдс, а ведь за школой тянется тот же горный хребет, как и здесь, да и расстояние между школами не более двух миль.

Тут Инок повернулся к директору.

— Послушайте, а у этого Мэтиса не наблюдалось привычки сбегать из интерната?

— Да, припоминаю что-то в этом роде. Когда мальчик впервые прибыл к нам в прошлом году, он несколько раз подряд уходил в город без всякого разрешения. Но только днем. И вам это хорошо известно, шериф. Видите ли, хотя основной контингент наших мальчиков — дети непослушные, можно сказать, бросающие вызов обществу, мы все же стараемся, чтобы наше заведение как можно меньше походило на исправительную колонию. И почти все наши беглецы возвращаются добровольно.

Куинлэн бросил беглый взгляд на Крэга, и тот кивнул, подтверждая слова начальника.

— Во всяком случае, Питер всегда возвращался сам. И нам ни разу не приходилось разыскивать его.

— Тогда легко объяснить, почему он встретился с Пэгги на школьной площадке. Но второй-то раз было поздно — далеко за полночь, а девочка с матерью находились тогда довольно далеко отсюда — милях в восьми.

— Я знаю, — устало отозвался Крэг. — Я сам был тогда вместе с ними.

— Но при этом вы не видели никакого мальчика?

— После того, как Элен уехала, я оставался на месте еще минут десять или пятнадцать и с фонарем искал этого «призрака», но так ничего и не обнаружил. Я подумал, что Пэгги просто приснился этот мальчик.