Светлана Крушина - Тьма... и ее объятья

— Он ничего не ест, — едва слышно ответила Лорена. — И не встает с постели.

— Решил уморить себя голодом? Дай мне лампу, Лора, я хочу поговорить с ним.

Поднимаясь по лестнице, Лючио прислушивался к себе. Детей у него, за всю долгую жизнь, никогда не было. Но как он ни старался, так и не понял, какие чувства вызывает у него мысль о возможности обретения взрослого сына.

В комнате было темно и тихо. Илэр, вытянувшись, лежал на постели, глядя в темноту раскрытыми глазами, и не дрогнул ни единым мускулом, когда Лючио подошел и склонился над ним. Его тонкое, нежное лицо казалось похудевшим и измученным. Красивый мальчик, еще раз отметил про себя Лючио. В нем нет ничего от Адриена Френе, кроме упрямства… а от меня? Есть ли у него сходство со мной? Лючио пристально вгляделся в лицо юноши. Нет, не разобрать, слишком многое он унаследовал от Лорены: эти глаза, эти нежные черты, эти мягкие, с серьезной складкой, губы. Какого черта мне показалось недавно, что он — вылитый Адриен? Ничего подобного.

Но что с ним творится? Неужели он уже сломался? Не может быть.

— Малыш, — мягко позвал Лючио.

Илэр вздрогнул и медленно перевел на него взгляд.

— Крис? — прошептал он.

Лючио зажег лампу и поднес к своему лицу. Илэр прикрыл глаза и отвернулся.

— Оставьте меня в покое, — проговорил он бесцветно.

— Ты не помереть ли решил?

— А хоть и так…

— Я могу распорядиться, чтобы тебя кормили силой. Хочешь этого?

Илэр промолчал.

— Я обещал Кристо вернуть тебя ему в целости и сохранности, и хотелось бы обещание сдержать. Вот только… Кажется, появились новые обстоятельства.

— Какие еще обстоятельства?

Сейчас я тебя расшевелю, подумал Лючио. Сейчас ты у меня запрыгаешь, мальчик.

Он сел на край кровати и поставил лампу рядом с собой.

— Понимаешь, — сказал он вкрадчиво. — Есть некоторые данные, которые ставят под сомнение твое родство с Адриеном Френе.

— Не понимаю, — напряженным голосом сказал Илэр.

— Может быть, он вовсе не твой отец, малыш.

— Что за чушь? — резко спросил Илэр, приподнимаясь, и в упор взглянул на Лючио. — Кто же мой отец, если не он?

Лючио промолчал и улыбнулся. Не отрываясь, Илэр смотрел на него, и из глубин его глаз на поверхность медленно поднимался ужас.

— Нет, — сказал он, отодвигаясь. — Не может быть. Неправда!

Девчонка была готова. Прежде чем подойти к ней, Лючио несколько минут наблюдал за ней, сидя в машине, благо что большие окна кафе позволяли прекрасно видеть весь зал. Агни сидела скучная, как на похоронах, и уныло ковырялась ложечкой в чашке с кофе. Вчера, когда Лючио видел ее, она тоже была скучной, но то была совсем друга скука, уж он-то знал. Не раз и не два он наблюдал, как женщины — да и мужчины — становятся зависимы от него, и хорошо знал, как сказывается эта зависимость. Вчера, поцелуями и ласками, он привязал Агни к себе, и теперь ее к нему тянуло непреодолимо. Едва завидев его, она преобразилась и расцвела. Это была только вторая их встреча, но Лючио стал для нее важнее родных, друзей и целого мира. Мысленно Лючио облизывался. Давно ему не перепадал столь лакомый кусочек. Эта юная девочка, это дитя станет жемчужиной его коллекции. Особую пикантность его мечтам придавали мысли о том, что Кристо, узнав о приходе дочери в клан, будет полностью уничтожен.

Часа два они просидели в кафе. Нетерпение Агни росло чем дальше, тем сильнее. Лючио с любопытством наблюдал за ней. Его восхищала сила страсти этой юной девочки, не знавшей еще мужчин.

Ни он, ни Агни не заметили, что с улицы за ними наблюдают. Через дорогу от кафе, на скамейке, совершенно не скрываясь, сидел высокий юноша с высветленными до блеклой желтизны волосами и смотрел на них, не отрываясь, со сложным выражением на лице. Но они были слишком заняты друг другом, чтобы замечать еще кого-то. Впрочем, Лючио, если бы и увидел, все равно не узнал бы его. Другое дело — Агни, которая без труда опознала бы в наблюдателе Хозе, про которого она и думать забыла. Когда они вышли из кафе и пошли к машине, Хозе вскочил было, но тут же сел обратно. Только когда белая «Шкода» тронулась с места, Хозе снова поднялся и отчаянно замахал рукой первому же приблизившемуся такси.

Агни едва дождалась, пока машина остановится в укромном переулке, подальше от людских глаз. Вместе с Лючио они перебрались на задние сиденья, и дрожащими руками Агни принялась снимать с себя одежду. Лючио, ангельски улыбаясь, помогал ей, покрывая ее поцелуями. Глаза у него сильно блестели, и даже щеки разрумянились.

— Сейчас будет немного больно, — шепнул он, мягко раздвигая рукой ее колени.

И Агни действительно почувствовала боль, но почему-то не только внизу и внутри, где ожидала, но и в том месте, где шея переходит в плечи, около ключицы. В голове мелькнуло: совсем не так она представляла себе первый раз, не на задворках, не в тесном салоне машине, и не с человеком, которого она знала от силы два дня. Мелькнуло и исчезло. Лючио все равно был сам прекрасным, что могло с ней случиться.

— Пей, — спустя минуту, в то время как внутри нее двигалось и билось что-то горячее и большое, прошептали ей в ухо горячие и влажные губы Лючио, и ко рту ее прижалось его тонкое запястье. Как заколдованная, Агни глотнула и глухо вскрикнула, почувствовав вкус крови.

— Пей! — настаивал Лючио, и она глотнула еще и еще. Ей вдруг стало страшно.

— Что ты делаешь, Лючио? — спросила она шепотом.

Он не ответил. Через несколько секунд он тихо застонал, содрогнулся всем телом, затем отодвинулся и заглянул ей в лицо. С ужасом Агни увидела, что его улыбающиеся губы окровавлены.

— Все хорошо, малыш, — шепнул он ласково, и Агни почувствовала, что проваливается в бездну его глаз. — Теперь спи, моя хорошая. Тебе нужно отдохнуть.

И Агни действительно заснула. А когда проснулась, обнаружила себя в своей комнате, причем не лежащей в постели, а стоящей у окна. Последнее, что она помнила, были улыбающиеся окровавленные губы Лючио и его черные глаза. Она охнула и села на стул. Очень болела под свитером шея внизу, у ключицы.

Несколько довольно жутких секунд Хозе думал, что господин Лэнгли вот-вот убьет его. Услышав, что Агни уехала куда-то с тем же парнем, который увез Илэра, он побледнел, глаза его из синих стали черными, и он грозно навис над Хозе с непередаваемым выражением на лице. Казалось, он вырос вдвое, а то и втрое.

— Почему ты не приехал ко мне раньше, как только увидел их вместе? — спросил он очень хриплым голосом.

— Я боялся упустить их, — ответил Хозе. Как он ни храбрился, сердце у него все же екнуло.