Деннис Этчисон - Калифорнийская готика

— Спасибо, я ненадолго.

Она наклонилась и поцеловала Дэна в лоб:

— Ты что будешь, дорогой? Суп или сандвич?

— Потом. — Маркхэм подался вперед и коснулся ее губ своими. — Делай что хочешь. Я не особенно голоден.

Она кивнула и поднялась, обошла лампу и скрылась в полутьме комнаты. Вслед за ней протянулась узкая дорожка света, просачивавшегося через щель в заколоченном окне. Возле двери Ева остановилась, повернулась и, подчиняясь какому-то порыву, обняла Лена.

— За что?

— Разве обязательно нужна причина? — Она взглянула на Маркхэма. — Если понадоблюсь, ты только свистни.

— Конечно.

— Она отлично выглядит, — заметил Лен. — Как Бетти Бэколл в «Большом сне».

— "Иметь и не иметь", — отозвался Маркхэм. — Она молодец. Обо всем позаботилась.

Оглядевшись, Лен обнаружил у дверцы шкафа складное кресло-каталку.

— Ты не против, если я его опробую? Никогда не сидел в такой штуке.

— Валяй. Может, свалишься и набьешь себе шишку.

Лен разложил кресло, уселся и прокатился туда-сюда.

— Марлон Брандо. «Мужчины».

— И «Ночная история». С Дэвидом Найвеном.

— Да, помню, — сказал Лен, осваивая новую игрушку. — Тебе ведь оно ни к чему, верно?

— Обычно ими пользуются после выписки из больницы. Ева хотела взять напрокат. — Маркхэм поправил подушку за спиной. — Скажи, родители Кэти все еще в городе?

— Да. В «Дейз Инн». Похороны назначены на завтра.

— Я буду.

— Уверен? Мы с Джинни заедем за ними. Если хочешь, подвезем и тебя.

— Конечно. Буду ждать вас.

Лен оттолкнулся от пола и, прокатившись метра два, ловко развернул кресло.

— Мне нравится. Вспоминаются «Ангелы ада на колесах».

— Не подъезжай к окну. На ковре может быть стекло. Еще не все убрали.

— Она здесь и порезалась?

Маркхэм кивнул:

— Ничего серьезного. В основном мелкие царапины. Она даже отказалась пойти к врачу.

— Боится, что, может быть, придется накладывать швы?

— Да уж не знаю, боится ли Ева теперь чего-нибудь вообще.

Со школьного двора донесся взрыв детского смеха, легко преодолевший тонкие стены.

— Это она сама поставила? — Лен указал на окно, закрытое листом фанеры.

— Конечно. Замерила, отпилила и приколотила. Я хотел помочь, да она меня даже не подпустила к этому делу. Завтра вызову стекольщика.

— Тебе это дорого обойдется.

— Да, знаю. Я мог бы, конечно, сделать все сам, но она же не позволит. — Маркхэм положил на колени дощечку и направил свет лампы прямо на чистый лист бумаги. — Виноват я сам. Глупость. Разбил, должно быть, когда упал.

— Не помнишь?

— Частично. Что-то помню, что-то нет. Когда свалился, то совсем отключился. Даже не знаю, как добрался до лужайки перед домом. Говорят, там меня и нашли, когда приехала «скорая». Может быть, это она меня вытащила. Мы еще об этом не разговаривали. Ева не хочет.

— Ты просто счастливчик, — сказал Лен. — Я хочу сказать, какой смысл помнить всякое дерьмо? Наверное, лучше, если чего-то не знаешь, верно?

— Да.

— Вот так. Тебе чего-нибудь надо?

— Я же не инвалид, Лен. Всего лишь инфаркт миокарда. Надо только не волноваться. Немного полежу и на днях вернусь в магазин.

— Знаешь, я подумал, что не стоит открывать его еще пару дней.

Маркхэм согласно кивнул.

— Пистолет еще там?

— "Тридцать восьмой"? Лежит в ящике. Он тебе нужен?

— Нет. Просто спросил.

Лен с любопытством посмотрел на него:

— Ее поймают.

— Знаю.

— Схватят, когда она попытается сделать что-нибудь еще. В магазине сняли все отпечатки пальцев, в книгохранилище тоже. Прогонят их через компьютер, и что-нибудь обнаружится.

— Если ее пальцы есть в архиве.

— У них там все есть. Все мы. Даже если ее никогда не арестовывали. Есть же еще и свидетельство о рождении.

— Возможно, у нее нет свидетельства о рождении.

Лен рассмеялся:

— Ты говоришь почти как я.

Калифорнийское солнце поднялось выше, направляя свои безжалостные лучи на старенький дом, и в комнате стало заметно светлее.

— Неужели?

— Напиши об этом, — сказал Лен. — И отошли в какой-нибудь журнал. Предлагаю заголовок — «Посланцы хаоса». Что-то вроде: «Незримы террористы среди нас...»

— Нет, это я предоставляю тебе. — В школе прозвенел первый, предупредительный, звонок, и Маркхэм вздрогнул — рука дернулась, перо оставило на бумаге длинную полосу.

— Знаешь, я работаю сейчас над кое-чем другим.

— Над чем же?

— Хочу написать стихотворение. Хотя бы попробовать.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Ну конечно! — Лен усмехнулся.

— Я же сказал «попробовать». Это стихотворение, которое я начал давным-давно. Надо внести кое-какие изменения. Что-то пока не очень у меня получается.

— Получится. Только поверь в это. Только не спеши вставать. А когда закончишь, посмотри кино. Я принес несколько фильмов.

— Да?

— Кассета прямо в видеомагнитофоне. Это «видеодвойка», я купил ее специально для Джин. Теперь у нее есть получше, да она особенно его и не смотрит.

— Что за фильмы?

— Старая добрая классика. Может быть, не хватает действия, динамики, но смотрится отлично. Увидишь сам.

— Спасибо.

На школьном дворе прозвенел второй звонок. На этот раз Маркхэм ожидал его, и ручка не дрогнула.

— Нам повезло, что огонь не перекинулся на школу, — заметил Лен.

— Да, ребята подсуетились вовремя. Пожарные машины стояли тут до самого Нортбриджа.

— Прямо как в прифронтовой зоне. Кто-нибудь сгорел?

— Нашли только одно тело. Считают, что это тот парень, которому принадлежала свалка.

— А разве точно установить нельзя?

— Он очень сильно обгорел. Отпечатки пальцев снять было невозможно.

— Могли бы проверить по картотеке дантистов. Зубы-то остались.

Маркхэм продолжал смотреть на чистый лист бумаги. Потом провел рукой по зубам:

— Как они это делают, Лен? Случайно, не знаешь?

— Как? Ну, наверное, просматривают все карточки и сравнивают с тем, что имеется.

— А если он не обращался к дантисту?

— Тогда дело дерьмо. — Лен скорчил физиономию. — Может быть, это Джимми Хоффа. Понимаешь, все эти годы его тело хранили в каком-нибудь морозильнике, а когда начался пожар, подбросили туда. Да еще вставили какие-нибудь фальшивые челюсти.

— Это уж слишком. Даже для тебя.

— Ну, тогда... Есть! Церковь Сатаны Спасителя! Возможно, то письмо было подлинным! Понимаешь, Джуди, как-ее-там, не погибла. В последнюю минуту подсунула кого-то вместо себя, поэтому отпечатки нельзя идентифицировать. А сама улизнула и скрывалась у каких-нибудь своих друзей, таких же шизанутых, ожидая подходящей возможности, чтобы отомстить системе и взять свое. То есть то, что они считают своим. Ну вот... они дожидались сигнала и...