Соболева Соболева - Безумие зверя

У него нет сил, просить прощение…у него нет сил умолять, и пытаться вернуть. Такое не прощают. Он сам себе не простит. Нет, с Беритом и хамелеоном у него своя собственная война и Влад на эту войну не пойдет. Он сам. Сам ее казнил, сам казнит тех, кто сделал его палачом.

15 ГЛАВА

Я приходила в себя долго и мучительно, рваными кусками. Я слышала голоса, а потом снова закрывала глаза и погружалась в свой кокон боли. Нет, не физической, моя боль была похожа на черную дыру, она засасывала меня глубоко вовнутрь и закрывалась, погружая меня в свою пучину. А потом снова эти голоса, навязчивые и резкие, они мешали мне прятаться, они мешали мне в моем коконе, они постоянно звали меня наружу. И наконец-то я открыла глаза, голоса стихли. Боль спряталась, затаилась как хищный зверь, но я знала, что она рядом. Я ее чувствовала ею пропахлось все вокруг. Я не понимала, где нахожусь, и мне не нравилась эта неизвестность. А потом я увидела лицо Фэй. Увидела так ясно, что у меня заболели глаза. Наверное, я все еще в бреду. Фэй нет, и никогда не будет рядом, а может я умерла? Ведь Фэй меня ненавидит. Она отказалась от меня как все…Как Ник…Все…Все вернулось, дикий зверь вырвался из укрытия и напал на меня безжалостно терзая когтями. В ушах стоял свист от хлыста. Нет, я все еще в подвалах Берита…Но голос Фэй звал меня обратно.

— Марианна, милая ты меня слышишь? Если не можешь ответить просто закрой глаза и снова открой. Я устало прикрыла веки и снова открыла.

— Криштоф, она вернулась, неси напиток, быстрее. Марианна посмотри на меня, посмотри, ты меня видишь? «Смотри на меня, Марианна! Смотри, я сказал!»

Ко мне кто-то нежно прикоснулся, и я закричала, дернулась на подушках назад. Я кричала так громко, что мне казалось, я оглохну. Ад вернулся. Я хотела снова уснуть, я хотела в свою черную дыру, в мой кокон. Там меня ждала другая боль, моя личная. и я к ней привыкла, я даже начала ее любить. Ко мне нельзя прикасаться, я не позволю. Меня нельзя трогать. Пусть меня отпустят в мой кокон.

Я почувствовала, как в мою голову проникает горячая энергия, она вливалась в мое тело, постепенно успокаивая дрожь. А потом я легкий укол в вену и меня окутал покой. Теперь я приходила в себя очень часто. Каждый раз мне казалось, что я вот-вот увижу горящие подвалы Берита или серый потолок моей каморки, а иногда мне казалось, что у меня на лице подушка и мне больше нечем дышать. Теперь я боялась спать, я их ждала. Ведь нельзя закрывать глаза, когда тебя придут убивать. Всего этого я не помнила, Фэй потом мне рассказала, спустя время. Когда я могла ее слышать, когда я вернулась. А тогда я металась между бредом и реальностью. Я никого к себе не подпускала, я царапалась и орала как дикая кошка, у Фэй получалось меня успокоить, только проникнув ко мне в голову и отключив мое восприятие реальности. Но она меня вернула. Фэй нашла способ заставить меня захотеть жить. Я помню, что в это утро снова открыла глаза и прислушалась, я уже знала, когда они придут и будут хватать меня за руки, что бы колоть их шипами. Но именно тогда я услышала иные шаги, совсем легкие, словно кто-то маленький и невесомый зашел ко мне в комнату. Я повернула голову и замерла, на меня смотрел маленький мальчик. Он что-то держал в руках. Мне показалось, что я уже где-то его видела. Эти золотые кудряшки и голубые глаза, этот маленький упрямый ротик. На вид малышу было лет пять, может и больше. Он подошел ко мне и положил мне что-то на грудь, а потом тихо прошептал:

— Это Туся. Я хочу подарить ее тебе. Она маленькая и очень ласковая. Я непроизвольно обхватила руками теплый комочек и чуть не вскрикнула от неожиданности, Когда шершавый язык существа лизнул меня в нос. Это было первое прикосновение, которое не повергло меня в ужас. В моих руках перебирал лапками пушистый щенок, я прижала его к себе, чувствуя странное успокоение, и инстинктивно погладила его между ушками.

— Ты Марианна? Я кивнула, и вдруг поняла, что говорить не могу. Очень хочу произнести хоть слово и просто не могу. Но мальчик, казалось, прочел мой немой вопрос и снова прошептал.

— Я? Мама Фэй называет меня Велесом, хотя, когда злиться — Константином, но злиться она не часто, так что наверное я все таки Велес. Велес? Этот малыш мой племянник? Значит, я и правда у Фэй? Но мне казалось ребенку Кристины должно быть намного меньше лет, года два… Хотя, Велес не самый обычный ребенок и скорей всего его взросление происходит иными темпами. В тот же миг я поняла, что ко мне вернулась способность думать. Тем временем мальчик забрался на стул и снова на меня посмотрел глазами Кристины. Теми глазами, которые я видела сколько помнила себя. Глазами из моего беззаботного детства.

— Ты понравилась Тусе, она спит. А вообще мама Фэй говорит, что ты очень больна и что она не знает как тебя вернуть обратно. Зачем вернуть, если ты здесь? Я слабо улыбнулась и почувствовала, что голос мальчика действует на меня успокаивающе. Теперь я с любопытством осмотрелась. Чистая комнатка, белоснежный потолок. Рядом с постелью капельницы и все они подключены к моим рукам, меня опутывают провода, датчики, странные приборы. Я сдернула иголки, прислушиваясь к своему телу. Боль отступила. Я даже привстала, придерживая одной рукой щенка.

— Я, наверное, позову маму Фэй. Я скажу ей, что ты вернулась, хорошо? Я увидела, как мальчик соскользнул со стула и бросился в коридор. Фэй вошла в комнату совершенно бесшумно, я даже поначалу ее не заметила. Я увлеклась Тусей. У меня раньше никогда не было собаки, я вообще не имела домашних животных, кроме лошадей. Я даже не знала, люблю ли я их. Наверное, люблю, потому что это существо, у меня на груди мне понравилось. Я приподнимала ее лапки, трогала пальцами розовый нос и смотрела, как животинка сладко дрыхнет на мне. Когда я подняла глаза, то увидела Фэй. Она не решалась войти. Она просто стояла и смотрела на меня, прислонившись к косяку двери. В ее глазах застыла печаль и чувство вины. Я не хотела, чтобы она себя винила, я слишком долго мечтала увидеть ее, я была счастлива. Мысленно я дала ей понять, что очень хочу чтобы она подошла ко мне, вложив в свой взгляд немую мольбу. Фэй села на краешек моей постели. Я видела, что она хотела коснуться моей руки, но не отважилась, тогда я сплела ее пальцы со своими и вдруг увидела, как она вздрогнула, смертельно побледнела. Ее глаза закатились и все хрупкое тело начала бить дрожь. Потом она закричала, она билась в истерике несколько минут, то закрывая лицо руками, то извиваясь как под напряжением электричества. Я поняла, что передала ей свои воспоминания, я выплеснула ей весь тот мрак, что пожирал меня изнутри, мне даже стало стыдно — я обрушила на нее волну дикой боли. А потом она заплакала. За нас за двоих. Я поняла, что у меня слез не осталось. Точнее мне хотелось плакать вместе с ней, но рыдания застряли в горле. Фэй привлекла меня к себе, и я позволила ей перебирать мои волосы. Она говорила со мной тихо, как с больным ребенком, а я слушала ее голос и потихоньку возвращалась обратно.