Странник по духовным мирам - Гвидо Франчецце

своего тела, он снова сможет пойти грабить, или убивать кого-то. Так, наконец, я оставил его там, где он лежал, и когда я выходил его слабая рука подняла камень и бросила его за мной.

«Что», — мысленно, я спросил, «случится с этим человеком?»

Мне ответили: «Он только недавно прибыл из Земли после насильственной смерти, и его дух слаб, но скоро он окрепнет, и затем он пойдет дальше и присоединится к другим грабителям, подобным ему, которые сольются в банды, и будут расти, наводя дальнейший ужас в этом месте. По истечении многих лет — это могут быть даже столетия — желание усовершенствоваться проснётся в нём, и он начнет развиваться, но очень медленно, так как для души, которая так долго была в цепях и так плохо развита, столь деградирована, как в этом человеке, часто требуются большие сроки, чтобы развить его дремлющие силы».

После того, как я блуждал в течение некоторого времени по этой тоскливой пустынной равнине, я ощутил насколько я устал, утомилось моё сердце, что я сел, и начал размышлять относительно того, что я видел в этой ужасной сфере. Вид такого большого количества зла и страданий подавили меня, ужасная темнота и тяжелые темные облака угнетали мою душу, которая всегда любила солнечный свет и всё светлое, поскольку только мы народы, живущие на юге, страстно любим это. И тогда я скучал. Ах! Как я скучал и жаждал новостей от той, которую я покинул на Земле. До сих пор не было ни слова для меня от моих друзей — никаких новостей о моей возлюбленной. Я не знал, как долго я был в этом месте, где не было дня, чтобы отметить время, только вечная ночь, которая тяготила и царствовала надо всем в тишине. Мои мысли были направлены к моей возлюбленной, и я искренне молился, чтобы она была защищённой на Земле, чтобы радовала мои глаза, когда время испытаний в этом месте будет закончено. В то время как я молился, я заметил, что мягкий луч света разливался вокруг меня, как от сверкающей звезды, которая росла и росла, пока это не увеличилась и не раскрылась в великолепное видение, созданное в лучах света, и в центре я увидел свою любимую, её глаза смотрели в мои и её уста улыбались мне, ее сладкие губы, открывались, как бы говоря моё имя; затем она, казалось, подняла свою руку и коснулась своих губ кончиками пальцев, бросив меня воздушный поцелуй. Так застенчиво, и так прелестно это было сделано, что я был в восторге, и поднялся, чтобы возвратить ей её поцелуй и ближе посмотреть на неё, и вдруг! Видение исчезло, и я снова был один в этой темной равнине. Но я больше не печалился, так как великолепное видение утешило меня, и придало мне надежду и мужество, чтобы я продвигался дальше и принёс бы другим такую же надежду, как та, что утешила меня.

Я поднялся и продолжил снова идти, и в скором времени меня обогнала толпа тёмных и в большинстве своём омерзительно смотрящихся духов; они носили оборванные черные плащи и, казалось, скрывали лица за черными масками, подобно призрачным уличным разбойникам. Они не видели меня, и я обнаружил, что, как правило, обитатели этой сферы были слишком низкими в умственном и в духовном развитии, чтобы смочь увидеть кого-то из верхних сфер, если он не вступал в прямой контакт с ними. Было любопытно узнать, кем они были, для этого я отступил в сторону и последовал за ними в небольшом удалении. Через некоторое время приблизилась другая группа темных духов, неся, что было похоже на мешки со своего рода сокровищами. Немедленно они подверглись нападению первых прибывших. У них не было никакого оружия в руках, но они боролись как дикие звери с зубами и когтями, их ногти, походили на когти дикого хищника или коршуна. Они вцепились в глотки друг друга и рвали их. Они царапали и кусались подобно тиграм или волкам, пока половину, по крайней мере, не оставили лежать беспомощными на земле, в то время как остальные умчались с сокровищами (которые мне показались только кучей твёрдых камней).

Когда все, кто смог двигаться, ушли, я приблизился к бедным духам, лежащим со стонами на земле, чтобы увидеть, мог ли я помочь кому-либо из них. Но как оказалось, это было делать бесполезно; они только попытались вцепиться в меня и порвать меня на куски. Они больше походили на диких зверей, чем на людей, даже их тела были согнуты, подобно животным, руки длинные, как у обезьян, кисти сильные, и пальцы с ногтями были подобны когтям, они наполовину ходили, а наполовину ползали на четвереньках. Лица можно было едва назвать человеческими; сами черты стали скотскими. В то время как они лежали, рыча и показывая свои зубы, как волки, я вспомнил о странных жутких рассказах, которые я читал о людях, превращающихся в животных, и я ощущал, что, возможно, они и были такими созданиями. В их ужасных сверкающих глазах было выражение расчётливости и хитрости, которое было, конечно, человеческим, и движения их рук не походили на движения животных; кроме того они имели речь и смешивали свои завивания и стоны с проклятиями и ругательствами, которые неизвестны животным.

«Есть ли души даже здесь?» — спросил я.

Снова пришёл мне ответ: «Да, они есть даже здесь. Потерянные, деградированные, ослабленные и страдающие, почти все тропинки растеряли, но всё же даже здесь есть зародыши душ. Эти мужчины были испанскими пиратами, разбойниками, флибустьерами, работорговцами, и похитителями людей. Они столь ожесточили себя, что почти всё человеческое погрузилось в род животного. Их инстинкты были подобны инстинктам диких животных; теперь они живут как звери и борются подобно им».

«Есть ещё и для них надежда, и я могу кому-либо из них помочь?» — спросил я.

«Даже для них есть надежда, хотя многие, чтобы подняться, не смогут пользоваться ею целую вечность. Все же имеются тут и там другие, которым даже теперь можно помочь».

Я повернулся, и в моих ногах лежал человек, который тянул ко мне с большим трудом и он был слишком истощён для дальнейших усилий. Его внешний вид был менее ужасным, чем у других, и в его искажённом лице были всё же следы лучшего. Я склонился над ним и услышал, что его губы шептали: «Воды! Воды любой ценой! Дайте мне воды, так как живой огонь пожирает меня».

Я не имел никакой воды, чтобы дать ему и