Светлана Крушина - Пока смерть не заберет меня

Cradle of Filth "Babylon A.D."

-

Так радостно быть безумцем!

Мэвис была дома, и это, пожалуй, следовало счесть везением. Часто она уходила в «Янтарный», даже если было не ее дежурство — как я уже говорил, она любила своих маленьких подопечных и любила свою работу. И терпеть не могла бездельничать. Моему появлению она не очень удивилась, только спросила, почему я сперва не позвонил. Действительно, почему-то это не пришло мне в голову.

— Прости, — я с трепетом коснулся ее руки. Я смотрел в ее милое, почти акварельной нежности лицо, и все во мне переворачивалось. А она отвечала мне безмятежным взглядом и не замечала ни моих ярко блестящих глаз, ни необычного румянца — который появлялся всегда после того, как я подкреплял силы кровью, — ни искусанных, припухших (спасибо неистовой Авроре) губ. — Так спешил увидеть тебя, что даже забыл позвонить.

— Ну, ничего, — улыбнулась она. — Хорошо, что застал меня дома. Заходи, рассказывай, как съездил, как твои дела (она думала, что я уезжал по делам, связанным с моей работой в журнале). Я еще не завтракала. Присоединишься?

Но я остался стоять у порога и удержал ее.

— Хочу познакомить тебя с моим хорошим другом, Мэвис. Это замечательный человек, он был моим опекуном, когда я потерял отца.

— Прямо сейчас познакомить? — чуть приподняла брови Мэвис.

— Я понимаю, что, может быть, еще рано…

— Твой друг здесь, с тобой? — перебила она мягко.

— Нет, он ждет нас… меня… за городом.

— Нас?

— Я рассказывал Крису о тебе, — ответил я почему-то сконфужено. Под светлым, ясным взглядом Мэвис я часто смущался и начинал заикаться и мямлить, как школьник. Интересно знать, что она тогда обо мне думала? — Теперь он мой самый родной человек, и я не мог не рассказать. Поедем?..

Я боялся, что она начнет спрашивать: почему вот так вдруг, да еще с утра пораньше, да зачем ехать за город, да почему мой опекун не может сам приехать ко мне, что за таинственность такая… Но Мэвис только улыбнулась и сказала:

— Подождешь пару минут? Мне нужно переодеться, — и скользящим жестом указала на свой легкий домашний костюм, состоящий из мягких светлых брючек и куртки.

— Конечно, — поспешил согласиться я и сел ждать на мягкий пуф тут же в прихожей; пройти в комнату решительно отказался — боялся, что это каким-то образом затянет сборы. Впрочем, меня тут же начала мучить совесть: примчался чуть свет, не дал человеку ни поесть, ни даже выпить кофе, хотя сам всю ночь просидел в ресторане… Когда через несколько минут Мэвис вышла из комнаты, я поднялся и сказал, что, пожалуй, кофе все-таки пришелся бы кстати. А для убедительности еще и потер глаза жестом невыспавшегося человека. Мэвис улыбнулась и пригласила меня на кухню.

Утренний кофе все-таки перерос в легкий завтрак; я, правда, от еды отказался, пил кофе и смотрел на Мэвис. Она была одета в легкий свитер под горло и в одну из своих любимых длинных свободных юбок. Который уже раз я подумал, как несовременно она выглядит на фоне большинства столичных девушек, обнажающих все, что только можно: и ноги, и руки, и грудь до пределов приличного, а иногда и сверх этих пределов; с накладными ресницами и ногтями, с искусственными бюстами и силиконовыми губами, с пирсингом и прочими украшениями в различных частях тела. Может быть, и Аврора, как позже — Мэвис, изначально привлекла меня своей исключительной естественностью. Только вот у Авроры и естественность оказалась какой-то… наигранной, что ли? — как весь ее образ шестнадцатилетней неформалки. В Мэвис же не было ни капли притворства. Она не пыталась подать себя с выгодной стороны, как-то привлечь к себе внимание, соблазнить и охмурить самца — на что были направлены все усилия подавляющей части молодых девиц — и этим была особенно мне дорога. Увы, я сам никак не соответствовал этой простоте и чистоте, и рядом с Мэвис особенно остро чувствовал, насколько грязна и темна моя собственная душа, соприкоснувшаяся с такими мерзостями, от которых Мэвис отшатнулась бы в отвращении, если бы лишь заподозрила меня в причастности к ним.

— …Поедем на моей машине? — предложила она. — Где ждет твой друг?

Я объяснил и спросил, знает ли она, как доехать. Мэвис представляла эти места довольно неплохо.

Ехали мы быстро, Мэвис удивительно ловко и уверенно управлялась со своей старенькой машиной; в дороге она не отвлекалась на разговоры, и мы сказали друг другу от силы пару слов. Да я и не испытывал потребности говорить, мне хорошо было уже от сознания того, что Мэвис рядом. По дороге я коротко переговорил по телефону с Кристианом, предупредив о нашем приезде, и условившись встретиться в небольшом сквере неподалеку от гостиницы. День обещал быть солнечным, и ничто не помешало бы провести на открытом воздухе час-другой. Кто как, а лично я насиделся уже в четырех стенах.

Кристиан уже ждал, сидя на скамье с удобно изогнутой деревянной спинкой. Заметив нас издалека, он поднялся навстречу и приветствовал нас стоя. Мэвис, подойдя, с любопытством подняла на него глаза.

— Познакомься, пожалуйста, — обратился я к ней. — Это Кристиан.

— Мэвис, — просто сказала она и первой протянула руку для пожатия, пытливо вглядываясь в лицо моего друга.

Кристиан ответил долгим пристальным взглядом и чуть сжал ее маленькую изящную ладонь.

— Кристиан Лэнгли. У вас удивительно поэтичное имя, Мэвис. И редкое.

Она улыбнулась чуть лукаво.

— То же самое сказал мне Илэр при знакомстве.

Они все смотрели друг на друга, как будто между ними происходил какой-то важный, неслышный посторонним разговор. В эту минуту я мог бы уйти, а они и не заметили бы, и это вдруг неприятно меня царапнуло. Что-то между ними происходило. Мэвис неотрывно смотрела в синие глубокие глаза Кристиана, и на лице ее проступало странное выражение какой-то мягкой, упоенной мечтательности, губы чуть дрогнули в улыбке. А Кристиан — он был так серьезен и строг, и взглядом, казалось, стремился проникнуть в самую душу Мэвис. Мне вдруг отчаянно захотелось встать между ними, прервать этот бессловесный разговор. Но они как будто услышали мои мысли и одновременно повернулись ко мне, и улыбнулись одинаково теплыми улыбками. Мэвис наконец отняла у Кристиана руку — он отпустил ее, казалось, крайне неохотно. Что, черт возьми, между ними произошло? Мне вдруг мучительно захотелось взять Мэвис за руку и увести отсюда. Странно.

— Илэр сказал, что вы были его опекуном, — ее удивительные светлые глаза вновь метнулись к глазам Кристиана, словно их притягивало магнитом. — Вы, наверное, его крестный отец?

— Нет, Илэр не крещен.