Олеся Шалюкова - Адвокат мёртвых

— Отчего она плачет?

— А? — Хельга повернулась, в растерянности и с непониманием глядя на Кирилла.

— Отчего она постоянно плачет? Ты же сказала «снова» — значит, она уже плакала, значит, окна уже бились. Так почему?

— Ну, да… Два дня назад окна меняли… Но… Я… как бы…

— Никому не пришлось в голову узнать? Вместо того чтобы бороться со следствием, неужели не лучше узнать причину?

— Н… нет, — запнулась буквоежка. — А что надо было так?

Кирилл потерял дар речи.

Ну, вот и как после этого их называть людьми?!

Очевидные же вещи не понимают и, судя по всему, даже не ощущают!

— Неужели лучше постоянно ее утешать? Знакомь нас.

— Вот что значит человеческая голова. Только, тогда, это… я пойду работать, хорошо?

— Хорошо.

Процесс знакомства надолго не растянулся. Сообщив:

— Кирилл — Оля. Оля — Кирилл, — буквоежка торопливо сбежала, увидев только ей одной знакомые какие-то признаки.

Кирилл, помянув барышню тихим незлым словом, вручил Оле свой носовой платок и приказал:

— Рассказывай. Быстро. Чётко. Что случилось.

— Он пропал! — Оленька вскинула дивные зелёные глаза, но не разревелась, комкая принятый носовой платок. — Он ушёл и не вернулся!

— Давно?

— Уже почти четыре месяца.

— Ваш? Наш?

— Человек. Техником здесь работал, — всхлипнула девушка.

— Имя его знаешь?

— Оно ненастоящее! — расплакалась тихо и беззащитно баньши.

В висках застучали молоточки, зубы заныли всё и разом.

Но сейчас Кирилл был в своей стихии. Положив руку на плечо девушки, он чуть встряхнул её.

— Оленька. Рассказывай всё. Быстро, про него, и очень подробно. Давай, Оленька, давай.

Баньши широко распахнула глаза.

— Вы… вы мне поможете?!

— Я попробую.

Слёзы утихли. Оля сжала кулаки, сделала глубокий вдох и начала рассказывать.

История была простая и незамысловатая.

В агентстве помимо профессиональных должностей, которые занимали маги, были ещё и обычные, чисто человеческие должности. Причём люди ни о чем не догадывались, поскольку работали в «статических» отделах. «Перемещался» сквозь пространство к дверям только основной особняк.

С нелюдьми люди не пересекались.

А вот Оле в тот день стало плохо, она вышла на улицу, где курил у лавочки молодой человек.

Он ей помог, придержал, прикрыл плечи своей курткой. Между делом, шутил, улыбался, а она влюбилась!

Как идиотка, как человеческая дурочка! Бегала к нему украдкой, в нарушение правил пускала в свой кабинет.

А… потом что-то случилось.

Он стал холодным, злым, огрызался, ничего ей не говорил, а потом, в конце концов, пропал.

А она, не может! Она без него больше не может.

Он нужен ей как воздух.

Он стал для неё наркотиком! Поэтому, пожалуйста, как-нибудь, хоть как-нибудь!!!

Кирилл кивнул, взял бумагу и занялся уже более предметным опросом в стиле «Тысяча и одно «А что, как и где?»» К концу обеда в активе у него было всё, что могла рассказать Оля.

И пообещав ещё раз приложить все усилия, Кирилл двинулся к князю Олегу, прояснять ситуацию.

Успокоенная Оля вернулась на рабочее место. Сотрудники СМР, быстрыми тенями шмыгающие к стойке и обратно, разбежались по кабинетам с кульками.

Глава агентства Кирилла не понял, но возражать не стал. Вручил личные дела всех техников и устроился с Сумирэ за дальним концом стола.

А Кирилл начал пересматривать личные дела.

Интуиция молчала как могильная плита при раскопках.

А когда он открыл титульный лист предпоследней папки, с личной фотографии в деле на него глянул повзрослевший, но до сих пор хорошо узнаваемый Славка…

Глава 14. Cherchez la femme.[2]

Кто придумал, что во всех бедах, всегда и везде виновата женщина? Началась война? Дело в женщине. Кто-то кого-то убил? Дело в женщине. Несчастный случай? Опять дело в женщине.

Из века век повторяется одно и то же. Из уст в уста передаётся это злобное и совсем неверное «Cherchez la femme». Страницы истории залиты пролитой кровью, а в некоторых местах истина залита денежными знаками. Меняются цивилизации, формы государственности, устои общественного строя, моральный свод жизненных правил. Женщина остаётся виноватой.

Афинская война? Женщина!

Македонские войны? И тут женщина отметилась!

Месть за отказ прекрасного пола, месть за гибель возлюбленной. Во имя прекрасной дамы совершали подвиги и сражались с ветряными мельницами. И даже сейчас, в продвинутом XXI веке, веке компьютерной информации — случилось убийство, и миллиардный раз всплыло «Cherchez la femme»…

Впрочем, началось всё даже не с появления Кирилла.

Интересный разговор состоялся на его кухне, до того, как домой вернулся хозяин дома.

Было открыто окно. На подоконнике сидела и сосредоточенно курила Лэйла.

Каин стоял у плиты, разглядывая продукты, из которого предстояло делать ужин. Готовка оказалась абсолютно безумным занятием. После стольких лет пустоты и ничегонеделания — ведь Адвокату пища была совсем не нужна, он учился готовить.

Хоть и не совсем сам, тело и сознание раздвоились. Тело было отдано на откуп душе, которая в своё время была шеф-поваром миленького ресторанчика, а сам Адвокат пытался разобраться с тем, что творилось вокруг Кирилла.

Выходило, с какой стороны ни подходи, какую теорию не прикладывай — чепуха.

Даже если бы Кирилла хотели убить, то с этим давно уже справились.

Так, что же нужно было этому мёртвому, который рядом ошивался, а на глаза предусмотрительно не показывался?

Ещё и работа эта новая не вовремя влезла.

И даже не это самое важное, второй заказ подряд — и снова тесно завязан на Кирилла, так подождать, того и гляди, третьим заказчиком сам мёртвый Кирилл станет!

— Лэйла, хватит дымить. Ещё одну пачку заколдовывать тебе я не буду.

— Слушай, — привидение, словно и не слыша его, пальцем зажгла ещё одну сигарету, затянулась. — А если цель того мёртвого была совсем не в смерти Кирилла?

— А в чём?

— Не знаю. Но как говорил мой второй покойный муж, дело пахнет порохом. Грядёт взрыв, и над морем снова будет звучать «каррамба». Так, о чём бишь я? А, ага. Помнишь, он про пятый курс рассказывал?

— Шпионила?

— А как же. Ну, так вот. Как насчёт того, чтобы прокатиться туда? В те подземелья. Чую я, что там мы можем найти что-то интересное. Хотя и не факт, что это нам понравится.

— Что-то конкретное?

— Нет… пока нет… Просто… Надо.

Каин, отложив в сторону нож, вздохнул и покачал головой. Ощущение было такое, словно в груди пустота начала затягиваться, заполняясь жизнью. Чужой жизнью, возвращённой в нужное место.