Вики Филдс - Ад на земле Книга II

Ощущения смешиваются во мне, словно краски, и я чувствую тяжесть темноты вокруг, потому что по-прежнему не могу открыть глаза. Темнота давит на меня, давит на глазницы, заставляя вжиматься в подушку. Темнота блокирует меня. Она выливается из неизвестности, щупальцами вытаскивая из меня что-то, что я могла бы назвать моей душой. Щупальца следуют внутри моего тела, выискивая признаки жизни, и ликуют, видя, как я пытаюсь разрушить лед пустоты. Щупальца темноты готовы мне помочь, сбросить оковы, но я уже не соображаю — это происходит в действительности, или лишь в моей голове. Я не могу понять, реальность ли это.

Я устала бороться и с темнотой, и с щупальцами, и внутренне обмякла, чувствуя, что проваливаюсь в очередной сон, в котором опять будет Рэн Экейн. Он был везде, в каждом моем сне. Я хочу уснуть. Какая-то тяжесть тянет меня назад, усталость берет надо мной верх.

И я готова поддаться ей.

Я уже могу прокрасться вглубь сознания и выбрать самый невероятный, самый любимый, но и самый мне ненавистный сон. Но прежде чем это случиться, я должна что-то сделать. Я должна убедить саму себя в том, что все действительно происходит на самом деле. Мое желание настолько велико, что сжигает последние искры энергии, однако теперь я ощущаю под собой простыню. Мои губы приоткрываются. Они не сухие. И моя кожа не сухая, теперь я ощущаю это. Мое тело чистое и ухоженное.

Еще несколько секунд.

Я просто…должна проверить.

Я смогла пошевелить пальцем левой руки, и поняла, что это действительно происходит — я вернулась. Теперь, когда у меня получилось, я должна удостовериться…

Моя рука с трудом стала двигаться, высвободившись из клетки, в которую меня заключил Рэн, но я все еще не открывала глаза. Частично от усталости, частично от того, что боялась себя обнаружить в очередном доме для сумасшедших. Я должна набраться сил, прежде чем вновь уничтожу себя.

Моя рука ложится на живот. Я немного отдыхаю, расслабляю пальцы. Пытаюсь нащупать рану, но ее нет. Мои пальцы ощупывают хлопок, но моя кожа чиста, нет даже шрама.

Мое сердце ускоряет ритм.

Я поднимаю руку выше, к своему лицу.

Действительно ли мне не показалось это?

Пальцы коснулись щеки, и по моему телу пошла дрожь.

Я все еще ощущала слезинку Рэна. Почему он плакал из-за меня?

Не важно. Мне неважно, о чем он думает. Мне неважно из-за чего он страдает, но, если что-либо приносит ему страдания, я хочу, чтобы это продолжалось. Хочу, чтобы он испил до дна боли, из-за чего бы она ни была.

Думая об этом, я вновь проваливаюсь в неизвестность.

Когда я снова пришла в себя, я поняла, что я действительно жива. Не знаю, как мне удалось выжить, после того, как Изабелль выпотрошила меня, но это случилось. Не знаю, с какой стати Экейн вытащил меня из этого пекла, но я знаю, что должна уйти отсюда до того, как он вернется. Он не просто так притащил меня сюда, где бы я не находилась. Возможно, он снова ждет подходящего момента, чтобы причинить мне боль.

Я с усилием села. Мое тело совсем не повиновалось мне. Ощущения были такие, словно моя голова — мельница мыслей, перемалывающая раз за разом одно и то же, — прикреплена к мешку с ватой, который на самом деле является моим телом.

Моя палата. Ночь. Я жду маму. Сон. Я выныриваю в реальность. Изабелль. Нож. Моя смерть.

Я посмотрела на противоположную стену, где висела картина с бесконечным полем, небом, и цветами.

Кровь сочится сквозь мои пальцы. Изабелль склонилась надо мной и что-то шепчет. Что она сказала?

Это поле поистине прекрасно. Очаровывает.

Я лежу на этом поле, я смотрю в розоватое, словно клубничное мороженое, небо, и ничего не могу вспомнить о себе. Мое тело болит. Мой разум болит, пытаясь вспомнить то, как я здесь оказалась.

Это то самое поле, поняла я. Я видела его в своем воображении, когда очнулась в ужасном, грязном переулке Дарк-Холла. Я вспомнила его. Но дело в том, что оно было не настоящим, я выдумала его. Я всегда думала, что это поле, на котором, я думала, что очнулась — что-то вроде картинки, которая заполнила мой мозг вследствие утерянных воспоминаний. Теперь я вижу свое воображение на картинке в этой комнате.

Не понимаю, как это произошло.

Что случилось тогда?

Я замотала головой, прогоняя мысли, связанные с моим прошлым. У меня есть вещи, более важные, например, что случилось с Изабелль, что случилось со мной, и где я нахожусь. Если бы я нашла Адама, он ответил бы на мои вопросы.

Выдернула из руки иголку. Повертела головой в разные стороны, пытаясь понять, где я нахожусь. Из окна слышались посторонние шумы, и виднелись высокие многоэтажные строения, уходящие в небеса.

Где я?

Это не может быть Эттон-Крик. Я не вижу деревьев. Я не вижу гор. Я не вижу мрака.

Мое сердце беспокойно заколотилось.

Какой сегодня день?

По венам стала разливаться паника, в равных пропорциях со страхом. Я медленно выбралась из кровати, подошла к окну, выглянула на улицу. То, что я видела, немного успокоило меня. Похоже, сейчас все еще декабрь.

Просто я не в Эттон-Крик. Я в другом месте.

Ну, это не удивительно. Экейн не стал бы оставаться там после того, что со мной случилось. За это он просил у меня прощения сидя у моей постели, и изредка беря меня за руку? На протяжении скольких дней это продолжалось?

Я вдохнула полную грудь воздуха, отходя от окна.

Я знаю, что я должна выбраться отсюда. Мне очень хочется остаться и раскроить ему череп, но я не могу так поступить. Я просто уйду. Я заберу деньги, которые найду в его квартире, и просто уйду. И в этот раз он не найдет меня. Никто не найдет.

Я больше не буду той девочкой, которую он мог бы мучить. Я буду самой собой. Я буду той, кем он меня сделал. Почему, черт возьми в моей голове крутится такой пафос? И эта заманчивая идея напугать его своим внезапным пробуждением? Хотелось бы мне потребовать у него ответов, но я знаю, что Экейн не ответит. Поэтому я просто уйду.

Было бы забавно посмотреть на его перекошенное лицо, когда он зайдет, и обнаружит что меня нет, и постель пуста. Он разозлится? Запаникует? Испытает страх?

Я выбралась из своей комнаты, решив обследовать его дом. Вышла в коридор, и едва не подавилась холодным воздухом. Экейн, похоже не живет в доме, и отапливает лишь комнату, в которой я находилась. Для чего ему это нужно? Почему он заботился обо мне на протяжении этих дней? Почему он забрал меня из психушки, когда Изабелль попыталась убить меня?

Я должна уйти отсюда до того, как эти вопросы пропитают каждую клеточку моего мозга, и заставят рыть землю вокруг в поисках ответов, отбросив назад инстинкт самосохранения.