Барбара Эрскин - Прячась от света

Она села, дрожа всем телом. Окно было приоткрыто, и слышался шум дождя, стекавшего по листьям жимолости у стены под окном. Постель остыла, кошек рядом не было. Со стоном Эмма спустила ноги с кровати и надела теплый свитер, затем подошла к окну. Откинув занавеску, она хотела было запереть его, когда вдруг заметила в темноте за садом мелькнувший луч света.

Нахмурившись, она стала пристально всматриваться и снова увидела свет. Это не в саду, свет виднеется через аллею, в старом церковном дворе. Там кто-то ходит по кругу с зажженным фонарем! Эмма наклонилась и немного опустила раму, чтобы лучше видеть. В лицо повеяло холодным ночным воздухом, зашуршали капли дождя.

Кто-то закричал. Из церковного двора донесся женский крик, громкий, почти вопль. Эмма высунулась в окно, всматриваясь в сырую мглу, вдруг чего-то страшно испугавшись. Неужели там кого-то избивают? Вызвать полицию?

Эмму сильно трясло. Свет фонаря неистово метался по кругу, а рядом она заметила еще один световой круг – похоже очерченный мерцающими свечами.

Вдруг решившись, Эмма сбежала вниз по лестнице, надела ботинки, сорвала с вешалки в прихожей плащ, накинула его прямо на пижаму и свитер и схватила большой фонарь, который всегда лежал возле телефона.

На улице было холодно и сыро, и за воротник капал дождь, когда Эмма осторожно пробиралась по дорожке к калитке, бесшумно ступая по мокрым листьям. Затем она пролезла сквозь заросли деревьев в сторону стены, окружающей церковный двор. Выключив фонарь – теперь она была совсем близко, – она укрылась за кустами боярышника, откуда можно было смотреть. Поднимался ветер, он хлестал ветками по ее лицу и заливал дождем глаза. Было очень плохо видно. Осторожно Эмма перелезла через кирпичную стену и подобралась еще ближе. Темная фигура двигалась по кругу, свет мерцал, как она догадалась, от воткнутых в землю свечей. Это была женщина, и вблизи она совсем не походила на жертву насилия. Она что-то яростно выкрикивала, размахивая руками.

Эмма прикусила губу. Не было никаких сомнений в том, что здесь происходило! Какая-то черная магия, и ей просто нестерпимо захотелось быть подальше от этого места. Но, когда она повернулась, чтобы уйти прочь, сильный порыв ветра задул свечи, оставив обеих женщин в темноте.

От визга Линдси, увидевшей Эмму рядом с собой, та метнулась к ограде. Схватив мокрыми руками фонарь, Эмма успела его включить, и луч света бешено заметался вокруг, а потом вонзился в небо, когда она пыталась найти нужное место в ограде.

– Стойте! – У Линдси тоже был фонарь. – Постойте, я хочу поговорить с вами! – Зная окрестности лучше Эммы, она без труда ее нагнала и схватила за руку.

– А я не хочу говорить ни о чем! – Эмма попыталась оттолкнуть ее.

– Вы за мной следили!

Дождь хлестал им в самые лица. Капюшон плаща Эммы совсем съехал на спину, и мокрые волосы залепили ей глаза.

– Я подумала, что вам нужна помощь. Слышала, как вы кричали. – Ветер сорвал слова с ее губ. Теперь она узнала в Линдси ту молодую женщину, которую недавно видела с Алексом, и немного успокоилась. – Послушайте, это же глупо! Пойдемте в дом, мы обе промокли.

Линдси колебалась. Минуту она смотрела через плечо в темноту, затем она последовала за Эммой.

Сняв ботинки и плащ на крыльце, Эмма провела ее на кухню:

– Принесу полотенца.

Указав на дверь кухни и повернувшись к лестнице, она поспешила наверх. Когда она вернулась, Линдси была уже на кухне, стояла у новой плиты. На ней были потертые джинсы и красный свитер.

Взяв у Эммы полотенце, она стала энергично вытирать лицо и волосы.

– Если вы не шпионили за мной, что же вы там делали? – К удивлению Эммы, у нее был легкий великосветский акцент, более подходящий для какой-нибудь актрисы, чем для полуночных чтений заклинаний в сельских церковных дворах.

– Я уже вам сказала. – Эмма теперь вытиралась сама. – Я проснулась от ваших ужасных криков. Подумала, что вас грабят или насилуют – что-то в этом роде.

– Тогда почему вы не вызвали полицию? – Линдси перестала тереть полотенцем голову и вызывающе уставилась на нее. – Вы же этого не сделали, верно? Я хочу знать, вы намеренно не сделали этого?

– Нет. Я решила, что они не скоро доберутся, поэтому хотела спугнуть хулиганов... Извините, я не хотела вам мешать. – Эмма запнулась. – Я не шпионила за вами.

– Но вы видели, что я делала?

– Было слишком темно. – Эмма не хотела встречаться с ней взглядом. – Вы там были одна?

Линдси кивнула и снова начала усердно вытираться.

– Ну, так что же вы такое делали? – Эмма старательно поворачивалась к ней спиной.

– Меньше знаешь, спокойнее живешь. – Линдси бросила на пол полотенце и скрестила руки на груди. – Держитесь подальше от этого церковного двора. Не ваше дело, что там происходит!

Эмма нахмурилась.

– Если позволите, то это гораздо более мое дело, чем ваше! – Она повернулась. – Я живу прямо через дорогу и не желаю просыпаться по ночам от диких воплей, до смерти пугающих меня!

Линдси сверкнула глазами:

– Тогда почему бы вам не спрятаться под одеяло? Вы, городские, все одинаковые! Приезжаете в деревню, и вам ничего не нравится! Не знаете, о чем говорите, а лезете повсюду!

– Помолчите минуту. – Эмма почувствовала, что начинает злиться.

– Нет, лучше вы помолчите! Не лезьте не в свое дело!

– И позволять вам совершать ваши милые деревенские обряды? Что это было, Линдси? Колдовство? Сатанизм? И мне следует терпеть все это чуть ли не у себя на пороге, не так ли?

– Вот в чем дело! – Линдси бросилась к двери. – Это не ваш порог, это порог Лизы! Не забывайте об этом! – Схватившись за ручку двери, она резко распахнула ее и выбежала в прихожую.

– Послушайте, обождите! – позвала Эмма. – Хотя бы разрешите мне отвезти вас домой. Ночь такая ужасная!

– Нет, мисс Диксон! – Линдси умудрилась произнести ее имя, как оскорбление. – Ночь вовсе не ужасная! Это обычная деревенская ночь!

Всунув ноги в ботинки, девушка схватила свой длинный плащ и выбежала в темноту, хлопнув дверью.

32

Среда, 14 октября

– Закончили завтракать? Теперь чистить зубы. Миссис Кокс прибудет в любую минуту, отвезет вас в школу.

Алекс восседал за столом, словно на заседании совета директоров. Утро: составить план на предстоящий день. Вечер: итоговое обсуждение прошедшего дня. За столом: должно быть съедено все до последней крошки, в случае отказа от еды дети дают четкие объяснения, почему не желают есть какое-либо блюдо. Затем, если очередь отвозить детей за Молли Кокс, положить тарелки в посудомоечную машину, затем – проверка списка покупок и наконец-то – свободное личное время. Если его очередь везти детей – заехать в два соседних дома за детьми приятелей, довезти всех до дверей школы. Затем можно немного послоняться по Колчестеру, а если ему же надо забирать детей из школы, то – напоить их чаем дома, организовать их досуг, затем – прогулка по свежему воздуху, возможно в Кембридже или Норвиге. Но не в Лондоне! Лондон навевал черные воспоминания поездов, дрожи от переутомления, изнеможения и депрессии.