Дуглас Престон - Штурвал тьмы

— Мы не имеем права допустить, чтобы и вы мошенничали, мистер Пендергаст.

— Позвольте, мистер Кемпер, — отозвался детектив, — я разве сказал, что собираюсь мошенничать?

Кемпер ничего не ответил.

— Для карточных счетчиков характерно то, что они держатся своей системы. Обычный игрок, увидев, что сильно проигрывает, ушел бы — но только не профессионал. Он знает, что шансы в конце концов будут на его стороне. — Пендергаст бросил взгляд на часы. — Одиннадцать тридцать. Это означает, что впереди еще три часа первоклассной игры. Мистер Кемпер, будьте так добры, откройте мне краткосрочный кредит на сумму в полмиллиона.

— Как вы сказали? Полмиллиона?

— Терпеть не могу в самый ответственный момент оказаться без гроша в кармане.

Кемпер с минуту усиленно размышлял.

— Вы собираетесь вернуть нам потерянные деньги?

— Попытаюсь, — улыбнулся Пендергаст.

Кемпер с усилием сглотнул.

— Хорошо.

— Надо, чтобы мистер Хентофф предупредил видеонаблюдателей и крупье, что моя игра может быть экстравагантной, даже подозрительной — хотя всегда будет оставаться в пределах правил. Я займу свое место на первом боксе[33] и буду пережидать примерно пятьдесят процентов разыгрываемых конов, так что, пожалуйста, велите вашим людям не сгонять меня, если я не играю. Хентофф должен проинструктировать крупье, чтобы давали мне снимать карты при любой возможности, особенно когда впервые сяду играть. Я притворюсь, что много пью во время игры, поэтому, когда стану заказывать джин с тоником, пусть мне приносят один лишь тоник.

— Хорошо.

— Есть ли возможность поднять максимальную ставку за одним из столов с высокими ставками?

— Вы имеете в виду: отменить потолок?

— Да. Счетчики сразу приметят этот стол, что даст возможность вернуть деньги гораздо эффективнее.

Кемпер почувствовал, как по лбу потекла капелька пота.

— Мы сможем это устроить.

— И наконец, пожалуйста, сделайте так, чтобы мистер Хентофф посадил за тот стол крупье с маленькими руками и тонкими пальцами. Чем менее опытного, тем лучше. Пусть он или она поместит конечную карту вверху шуза.

— Могу я спросить зачем?

— Не можете.

— Мистер Пендергаст, если мы поймаем вас на жульничестве, то получится крайне неловко для нас обоих.

— Я не стану жульничать — даю слово.

— Как можно влиять на игру, когда никто из игроков даже не дотрагивается до карт?

Пендергаст загадочно улыбнулся:

— Есть способы, мистер Кемпер. О, и мне еще понадобится ассистент, одна из ваших официанток, из тех, что разносят коктейли. Какая-нибудь неброская, неболтливая и сообразительная. Она должна приносить мне тоник и быть готовой по моему требованию выполнять… как бы это выразиться?.. некоторые не совсем обычные поручения. Незаметно и без промедления.

— Для вашего же блага лучше, чтобы все эти усилия оказались не напрасны.

Спецагент выждал паузу.

— Естественно, если я добьюсь успеха, то буду рассчитывать с вашей стороны еще на одну услугу.

— Естественно, — отозвался Кемпер.

Пендергаст встал и направился к двери, той самой, что вела в соседнюю комнату с мониторами. Перед тем как дверь закрылась, шеф службы безопасности услышал его медоточивый голос с южным акцентом:

— Бог ты мой, теперь это уже поза «ападравиас». И в таком-то возрасте!

Глава 27

Пожилая женщина в каюте 1039 повернулась во сне и что-то пробормотала.

Через минуту она опять заворочалась, бормотание сделалось раздраженным. Что-то вмешивалось в ее сон, какой-то постукивающий звук, громкий, настойчивый.

Старуха открыла глаза.

— Инга? — прокаркала она.

Единственным ответом был новый стук.

Женщина подняла кривую шишковатую руку и, ухватившись за стальной брус, проходящий вдоль изголовья кровати, медленно, с трудом села. Ей снился сон, довольно симпатичный, в котором участвовали: Монти Холл, дверь номер 2[34] и вазелин. Старуха облизнула пересохшие губы, стараясь вспомнить детали, но они уже таяли в тумане смутных, ускользаюших ночных видений.

— Где эта девчонка? — пробормотала она, испытывая приступ страха.

Стук откуда-то из-за пределов спальни продолжался. Хозяйка номера схватила с блюда на ночном столике зубные протезы, надела на бесцветные, малокровные десны, потом вытянула руку и хватала воздух до тех пор, пока не нащупала набалдашник трости. С новой серией стонов и проклятий старая дама поднялась на ноги. Корабль заметно качался и, направляясь к двери спальни, карга одной рукой придерживалась за стену.

— Инга!

Старуха почувствовала новый приступ паники. Она ненавидела свою зависимость, по-настояшему ненавидела; ее пугала и приводила в замешательство собственная дряхлость и беспомощность. Всю жизнь она была независима, а теперь эта подлая старость, эта отвратительная беспомощность!

Она включила свет и огляделась, пытаясь унять страх. Где эта негодная девчонка? Просто возмутительно — оставить пожилого человека одного! А если она упадет? Или случится сердечный приступ? Пожалей девчонку, возьми к себе в услужение — и чем она тебе отплатит? Неуважением, вероломством, неподчинением. Небось бражничает с каким-нибудь младшим членом корабельной прислуги. Что ж, это последняя капля: как только корабль причалит в Нью-Йорке, она отправит эту лису собирать вещи. Никаких отзывов, никаких рекомендаций. Пусть пускает в ход свои чары, чтобы добраться обратно до Швеции, проститутка!

Подойдя к двери, старуха остановилась передохнуть и тяжело привалилась к дверной раме. Здесь стук слышался отчетливее — он исходил от входной двери номера, и теперь карга могла разобрать и голос:

— Пити! Эй, Пит! — Голос звучал приглушенно, говорили из внешнего коридора.

— Что? Кто это? Что вам надо?

Стук прекратился.

— Пит, ну ладно тебе! — произнесли заплетающимся голосом. — Мы не станем ждать здесь всю ночь.

— Эй, Пити, дружище, шевели задницей! — раздался второй пьяный голос. — Помнишь тех цыпочек, что мы вчера встретили в «Трафальгаре»? Так после твоего ухода они опять завалились в клуб. И мы с тех пор все сосем шампанское. Сейчас они у меня в каюте, пьяные в хлам. Давай, парень, тебе может обломиться. У той рослой блондинки такая грудь, что…

Старуха затряслась от негодования.

— Оставьте меня в покое! — закричала она, крепче хватаясь за косяк. — Убирайтесь отсюда!

— Чего? — произнес обладатель первого голоса, теперь слегка озадаченный.

— Я сказала: убирайтесь!

Пауза. Затем хихиканье.