Шарлин Харрис - Живые мертвецы в Далласе

— Изабель наказана, — ответил Джозеф так тихо, что его почти не было слышно. Он явно не хотел разговаривать об этом даже вполголоса, и раз уж Билл счел это разумным, я решила, что мне лучше вовсе помолчать. — Она привела в «гнездо» предателя, и теперь ей придется расплачиваться за это.

— Но…

— Т-с-с-с.

Обеденный зал оказался столь же полон народу, как и гостиная. Стэн сидел на том же самом месте и одет был точно так же, как и в прошлый раз. Он привстал, когда мы вошли, и я поняла, что он дает всем понять важность нашего визита.

— Мисс Стакхаус, — церемонно произнес он, осторожно взяв мою руку. — Билл. — Стэн осмотрел меня, его взгляд из-за заклеенных скотчем очков, казалось, ни единой детали не пропустил, так пристально он рассматривал мои синяки.

— Расскажи мне все, что произошло вчера, не умолчав ни о чем, — сказал он.

Это очень сильно напомнило мне, как Арчи Гудвин отчитывался перед Ниро Вульфом.

— Биллу, наверное, не захочется слушать это второй раз. — Я надеялась избежать подробностей.

— Ничего, Билл потерпит.

Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать все, начиная с момента, когда Хьюго подобрал меня у отеля «Тихая Гавань». Я постаралась нигде не упомянуть имя Барри, потому что не знала, хочется ли ему оказаться в поле зрения далласских вампиров. Я назвала его просто «служащим в отеле». Естественно, если бы они захотели установить его личность, им бы это удалось.

Когда я дошла до того, как Гэйб отправил Хьюго в камеру Фаррела и попытался изнасиловать меня, мои губы вытянулись в напряженной усмешке. Я так напряглась, пытаясь ее сдержать, что казалось, будто кожа на лице вот-вот лопнет.

— Чего это она? — спросил Стэн у Билла, как будто меня и не было рядом.

— Она всегда так делает, когда нервничает — ответил Билл.

— Ага. — Стэн еще более внимательно посмотрел на меня. Я помолчала и начала собирать волосы в конский хвост. Билл протянул мне резинку, которую достал из кармана, и, преодолевая боль, я стянула волосы в тугой хвост, вокруг которого трижды обернула резинку.

Когда я рассказала Стэну о той помощи, что оказали мне оборотни, он наклонился ко мне. Он хотел знать больше, чем я сказала, но я не стала называть имен. Он казался необычно задумчивым, когда я рассказала ему о том, как высадилась у отеля. Я не знала, упоминать Эрика или нет, и решила умолчать о нем. Он все-таки был из Калифорнии. Вместо этого я сказала, что пошла в комнату ждать Билла.

А потом я сказала про Годфри.

К моему удивлению, Стэн не воспринял смерть Годфри спокойно. Он попросил меня повторить рассказ и повернулся в кресле в другую сторону, пока я рассказывала заново. Пока он не глядел, Билл ободряюще меня поласкал. Когда Стэн повернулся ко мне, в его руке был носовой платок с алыми пятнами. Так, оказывается, вампиры все-таки способны плакать. И, оказывается, правда, что слезы у них кровавые.

Всхлипнула и я. За столетия детоубийств Годфри заслужил смерть. Интересно, многих ли людей осудили за то, что совершил он? Но Годфри все же помог мне и унес с собой самую ужасную ношу вины и горя, что я когда-либо видела.

— Какая решительность и смелость… — восхищенно проговорил Стэн. Похоже, его слезы были вызваны не горем, а восхищением. — Это даже меня заставило всплакнуть! — сказал он, как если бы это было большой честью. — После того, как Билл той ночью узнал Годфри, я навел справки и выяснил, что он из «гнезда» в Сан-Франциско. Его собратья, должно быть, огорчатся, узнав об этом… и о том, что он предал Фаррела. Но и о его решительности и верности своему слову!

От слез синяки на моем лице нестерпимо заболели, я вытянула из сумочки бутылочку с «Тайленолом» и вытрясла в ладонь две таблетки. Стэн подал знак, и молодой вампир протянул мне стакан воды. К его удивлению, я проговорила: «Спасибо!».

— Это тебе спасибо за все, что ты сделала, — резко ответил Стэн, как будто неожиданно вспомнил о манерах. — Вы выполнили ту работу, ради которой вас наняли, и даже больше. Спасибо за то, что вовремя нашли и освободили Фаррела, и мне жаль, что вы пострадали, выполняя эту задачу.

Это звучало как разрешение уйти.

— Простите — проговорила я, качнув стул. Билл у меня за спиной сделал резкое движение, но я не обратила на это внимание.

Стэн поднял брови.

— Что такое? Чек с вознаграждением будет отправлен в ваше представительство в Шривпорте, как мы и договорились. Но я бы попросил вас остаться здесь на этот вечер, мы ведь отмечаем возвращение Фаррела.

— Но мы договорились, что если виновен будет человек, то его сдадут властям, а не станут наказывать по вампирским законам. Где же Хьюго?

Стэн осуждающе посмотрел на Билла. В его глазах читался вопрос: «Что ж ты так распустил свою смертную подружку?»

— Хьюго сейчас вместе с Изабель — уклончиво ответил он.

Мне не хотелось знать, что это значит, но для меня было делом чести разобраться во всем.

— Получается, наша договоренность для вас ничего не значит? — сказала я, зная, что это действительно заденет Стэна.

Все вампиры ужасно горды, и Стэн не был исключением: я даже в краску его вогнала своими словами. Ничто не могло его так разозлить, как обвинение в нечестности. Я отпрянула, до того ужасно исказилось его лицо. Спустя несколько секунд в нем уже не было почти ничего человеческого: губы втянулись, обнажив челюсти, клыки, напротив, вытянулись, а тело сгорбилось и будто удлинилось.

Где-то мгновение он стоял так, после чего, чуть успокоившись, сделал жест рукой: идем. Билл последовал за мной, и мы двинулись по следам Стэна вглубь коридора. По бокам его располагалось шесть спален; все были заперты, и из-за одной доносились звуки секса, которые трудно с чем-то спутать. Слава богу, нам было не сюда.

Мы поднялись по лестнице, что для меня было несколько болезненно. Стэн ни разу не оглянулся и не замедлил шаг. По лестнице он шагал так же широко, как и прежде по коридорам, и в конце концов остановился у двери, ничем не отличавшейся от других. Он отпер дверь и жестом пригласил меня войти.

Вот этого мне ужасно не хотелось. Но пришлось — и я вошла, оглядевшись.

Комната была почти пуста. К одной стене была прикована Изабель, конечно же, серебряной цепью; к противоположной — Хьюго. И тот, и другая были в полном сознании и уставились на меня.

Изабель кивнула мне, как будто просто встретила меня на улице, хотя была совершенно обнаженной — кроме запястий и лодыжек, обмотанных тряпками, чтобы серебро цепей не обжигало ее, а только отнимало силы.

На Хьюго тоже ничего не было. Он не сводил с Изабель глаз. Бросил на меня взгляд, просто чтобы узнать, кто пришел, и снова уставился на нее. Я постаралась не показать своего смущения, ведь вроде бы ничего особенного не увидела; но все-таки это были первые, кроме Билла, обнаженные взрослые, увиденные мною в жизни.