Гай Смит - Кукла маниту

Когда Рой, Лиз и Ровена вошли в "Бьюмонт", часы в вестибюле показывали 5.45. Множество влажных следов на полу и лестнице говорило о том, что большинство постояльцев уже вернулось.

— Надо поторапливаться, — буркнула Лиз. — На переодевание всего четверть часа, миссис Хьюджес не любит, когда опаздывают к столу. Господи, как же теперь высушить все это тряпье?..

Она умолкла, заметив человека в темно-синем плаще, изучавшего рекламные листки на доске объявлений, которые предлагали однодневные экскурсии вдоль побережья и парусные прогулки к местным достопримечательностям. Но он не был туристом, потому что не улыбался через силу, притворяясь, будто ему все равно, светит солнце или нет. Весь облик незнакомца говорил о привычке командовать. От стального блеска его глаз Лиз стало не по себе.

— Мистер Кэтлин. — Не вопрос, а констатация факта, отрицать который бессмысленно.

— Да. — Рой резко остановился, он тоже встревожился. — Это я.

— Инспектор Ленденнинг. — Человек в плаще быстро показал удостоверение, но не протянул руки для пожатия. — Мне надо с вами потолковать. Наедине.

Испуганная Лиз стояла, переводя взгляд с мужа на инспектора и обратно. Ровена тоже повернула в их сторону заплаканное личико, пытаясь читать по губам незнакомца. Но это было нелегко — его толстые губы едва шевелились.

— А я… чем-нибудь могу вам помочь? — вымолвила Лиз первое, что пришло в голову. Она решила выяснить, что привело сюда этого полицейского с непроницаемым лицом.

— Боюсь, что нет. Нам с вашим мужем необходимо побеседовать с глазу на глаз.

— А… понятно. — Лиз поплелась к лестнице, рассматривая грязные следы и держа Ровену за запястье. Ей вдруг стало неинтересно, зачем пришел инспектор Ленденнинг.

С первой лестничной площадки Лиз посмотрела в вестибюль. Рой и инспектор вышли на улицу, дверь с тихим скрипом затворялась за ними.

И тогда Лиз заплакала.

В жизни Пола Скотта была только одна страсть — охота на подводных тварей. Неважно, на каких, и неважно, где. Последние тридцать из своих сорока пяти лет он прожил в мечтах об идиллии: чтобы денег хватало на самое необходимое для него и его многострадальной супруги Маргарет, и чтобы не тратить драгоценное время на всякую чепуху. Но добиться этого сейчас было не легче, чем в двадцать лет. Уволившись из конторы, он занялся разрекламированным и якобы очень прибыльным рыбоводством. Но дело почему-то не клеилось, возможно. Полу недоставало предприимчивости. Несколько тысяч мальков форели не принесут вам ожидаемой прибыли, если вы несведущи в вопросах сбыта. А жить, питаясь одной рыбой, человек, как известно, не может. Короче говоря, два года спустя не восстановленный в правах банкрот Пол Скотт занялся другим бизнесом — продажей химических удобрений фермерам среднего Уэльса. Он брал на себя ответственность за доставку товаров, которых ни разу не видел (да и не желал видеть), и пытался найти управу на агентов, вызывающих нарекания заказчиков. Он был чем-то вроде мяса в сэндвиче, с одной стороны приплюснутый агрессивными фермерами, а с другой — работодателями, людьми малосимпатичными, мастерами перекладывать все с больной головы на здоровую. В конце концов Пол обнаружил, что у него теперь гораздо меньше досуга, чем у конторских служащих. Вечера он проводил, зарывшись в квитанции и компьютерные распечатки, пытаясь проследить за движением мифических грузов, которые то и дело сбивались с пути.

Гора проблем нередко преграждала ему путь даже на местную речушку, где Скотты обычно проводили воскресенья с утра до вечера. Через год торговли воскресные рыбалки пришлось сократить (первая половина дня уходила на рассылку счетов, накопившихся за неделю), а после того, как в реку слили отходы ближайшей фабрики, и вовсе отказаться от любимого развлечения.

И все же Пол не сдавался, надеясь на лучшие времена. Отпуск в этом году означал для него по меньшей мере неделю рыбалки. Курортное агентство дало самые лучшие рекомендации именно этому месту на побережье. Во-первых, тут можно денно и нощно ловить рыбу в море (хотя цена билетов грабительская), во-вторых, поблизости находятся устья двух полноводных рек, Но судьба, похоже, состояла в числе самых активных членов союза борцов с жестокими видами спорта, и ей удалось привлечь на свою сторону погоду.

Морская рыбалка была запрещена до особого распоряжения. Туман заметно сгустился, и начальник гавани опасался новых трагедий. Его уже упрекали в том, что он медлит с необходимыми запретами, да и полицейские задали ему много очень неприятных вопросов. Исчезнувший пловец… Ну и что? Даже в самую лучшую погоду в море ежегодно гибнет несколько купальщиков. И тем не менее, суда причалены, а рыбалка в открытом море не будет разрешена до серьезного улучшения погоды, которого, судя по прогнозу метеослужбы, ближайшие два дня ожидать не стоит.

— Свинья! — Пол вспотел в прорезиненном костюме. Он брел, взрывая влажный песок носками бахил; с его плеча свисала игрушечная на вид сеть — такими мальчишки ловят рыбу у самого берега. Именно этим собирался заняться Пол.

— Где свинья?! — сонным голосом спросила Маргарет, откинув капюшон куртки. Она обнажила коротко подстриженные темные волосы. Маргарет была миловидна и щедра на улыбки, что говорило о спокойном характере. Она упорно не поддавалась унынию, которое не отставало от нее ни на шаг.

Отпуск на природе — та же лотерея: по закону вероятности он всегда может быть испорчен непогодой. Саму Маргарет это не беспокоило, но ей было жаль Пола. Очень уж долго он дожидался этой недели.

— Я не имел в виду настоящую свинью, — раздраженно отозвался Пол. — Погода — свинья, вот что я хотел сказать.

— А, понятно. — На широком лице мужа Маргарет заметила морщины и неестественную бледность — отпечаток отчаяния.

— Как будто кто-то проклял эти места, — проворчал он. — Поначалу все было нормально, потом пошло наперекосяк. После того, как эти идиоты, Ангелы Ада, разгромили ярмарку. Я, конечно, на ярмарки не ходок — времени нет, но все-таки… Потом кого-то убили, кто-то пропал в гавани, да еще пятеро утонули при столкновении кораблей. И все под этим блядским дождем!

— Пол! — Преувеличенное возмущение, врожденная стыдливость.

— Ну, знаешь, когда тебя три дня кряду поливает этой мочой, уже не до приличий. — Пол вымученно улыбнулся. — Я здесь еще ни разу в море не ходил, а реки разлились, и черта с два там что-нибудь выловишь. Похоже, останусь я с носом. Может, хоть немного крабов да креветок бреднем достану.

— Хорошо, хорошо. — "Пусть ругается, хоть душу отведет". — Только скажи, долго нам еще идти?