Алекс Флинн - Чудовище

Я отвернулся. Не мог смотреть на свою когтистую лапу возле роз. На фоне этих идеальных цветов и воспоминаний Линды о красавце я еще сильнее чувствовал собственное уродство.

— Странное дело, — продолжала она. — Люди обращают столько внимания на внешность. А когда привыкнешь к человеку, тебе уже неважно, как он выглядит. Кто-то красив, кто-то не слишком. Не это главное.

— Ты так думаешь? — спросил я, представляя, как здорово было бы погладить когтистым пальцем завиток ее уха и вдохнуть удивительный запах этих рыжих волос. — Кстати, а как звали того парня?

— Кайл. Кайл Кингсбери. Тебе эта фамилия ничего не говорит? Его отец — ведущий новостей, телезвезда. Я иногда смотрю его выпуски и вспоминаю Кайла. Они очень похожи.

Мне захотелось закрыть лицо руками. Я боялся выдать свои чувства.

— Значит, ты влюбилась в этого Кайла из-за красоты, богатого отца и громкой фамилии?

— Ну, не только поэтому, — смущенно хихикнув ответила Линди. — Он казался мне уверенным и смелым, а во мне не было ни уверенности, ни смелости. Он говорил то, что думал. Кайл вряд ли знал о моем существовании. Только один раз… и то как-то глупо получилось.

— Все-таки расскажи, — попросил я, прекрасно зная, какую историю услышу от нее.

— У нас устраивали бал. Я стояла у входа и проверяла билеты. Я терпеть не могла так глупо тратить время. Но когда за твое обучение платят не родители, отказываться не принято. Словом, самое место для такой нищей дурочки, как я. В тот вечер я не особо возражала. Мне хотелось увидеть Кайла. Он пришел туда со своей подружкой Слоан Хаген. Таких злых и капризных девчонок, как она, еще поискать. Кайл купил ей к платью восхитительную белую розу, похожую на эти. Линди снова провела пальцем по лепесткам. А Слоан устроила ему скандал. Она, видите ли, хотела орхидею, и как он посмел не выполнить ее желание? Сейчас я уже не помню всех ее глупых претензий. Я тогда подумала: если бы такой парень, как Кайл Кингсбери, подарил мне розу, я была бы на седьмом небе. И представляешь: как только я об этом подумала, он вдруг подошел ко мне и протянул розу!

— В самом деле? — спросил я, ощущая комок в горле.

Она кивнула.

— Казалось бы, ничего особенного, и роза куплена не для меня. Но мне никто и никогда не подарил ни одного цветка. Я любовалась ею, забыв обо всем на свете. Потом бережно везла ее в метро. Дома я поставила розу в баночку с водой, чтобы продлить ей жизнь. А как она пахла! Потом, она все-таки увяла, я положила ее между страницами книги, чтобы засушить и сохранить.

— И ты до сих пор хранишь ту розу?

— Да. В книге, которую привезла с собой. После бала в понедельник, я хотела разыскать Кайла и еще раз поблагодарить его за подарок, но он в школу не пришел. Потом я узнала, что он заболел и до конца учебного года его не будет. А осенью мне сказали, что теперь Кайл учится в каком-то загородном интернате. Больше я его не видела.

Вид у Линды был совсем грустный.

А если бы Кендра не наложила на меня заклятие? Представляю, как бы я посмеялся над Линдой, подойди она ко мне в понедельник с благодарностью за помятую розу. Я бы расхохотался ей в лицо, а Слоан и мои дружки постарались бы сделать из нее посмешище. Впервые я обрадовался, что в тот понедельник никуда не пошел. Кендра уберегла девочку от моих издевательских насмешек.

— Здесь все розы — твои. Выбирай сколько захочешь.

— Мне нравятся только те, которые даришь ты, Адриан.

— Ты серьезно?

Она кивнула.

— Мне никогда не дарили ничего красивого, теперь — почти каждый день цветы. Мне грустно видеть, как розы вянут. Желтые самые стойкие, но и их жизнь коротка.

— Я тоже хотел любоваться розами постоянно, потому и построил оранжерею. Скоро выпадет снег, а внутри всегда будет лето.

— Но я и зиму люблю. Рождество уже близко. Я так давно не брала в руки снег…

— Прости, Линди. К сожалению, я не могу дать тебе все, что ты хочешь.

Я старался изо всех сил. Я пытался скрасить ее затворническую жизнь, принося ей розы и читая стихи. Тому Кайлу Кингсбери не потребовалось бы никаких усилий, чтобы осчастливить эту девушку. Затворничество рядом с ним показалось бы ей раем. И сейчас, запертая в одном доме со мной, она думает о нем. Но даже если бы я вернул свой прежний облик, я бы не смог жить вчерашней жизнью и делать то, что делал раньше. Я бы не смог больше жить, как мой отец, для которого красивая внешность и деньги превыше всего. Наверное, я был бы несчастлив и не знал почему.

Если бы я не превратился в чудовище, я бы не узнал многих сторон жизни, на какие раньше и внимания обращать не желал. За эти месяцы я многое узнал и многое понял. И даже если мне суждено навсегда остаться чудовищем, это лучше, чем моя прежняя жизнь.

Я достал из кармана секатор, выбрал самую красивую белую розу, срезал ее и подал Линде. Мне хотелось отдать этой девчонке все. Даже ее свободу.

«Я люблю тебя, Линди».

Я не осмелился произнести это вслух. Нет, я не боялся, что она рассмеется мне в лицо. Линди была слишком добра, чтобы позволить себе такое. Я боялся другого: не услышать тех же слов в ответ, что было куда страшнее.

— Она никогда меня не полюбит, — сказал я Уиллу.

— С чего ты решил? По-моему, ваши отношения прекрасно развиваются. Заниматься с вами — одно удовольствие. Я ощущаю, что между вами возникла «химия». Раньше говорили — флюиды.

— Уилл, не надо меня успокаивать. Я ей не нужен. Она хочет видеть рядом с собой нормального парня, который поведет ее гулять по снегу. С которым она может спокойно выйти из дома. А кто я? Чудовище. Со мной никуда не выйдешь. Линде нужен человек.

Уилл потрепал загривок Пилота и что-то ему шепнул. Пес подошел ко мне.

— Адриан, уверяю тебя: ты в большей степени человек, чем большинство людей. Ты здорово изменился.

— Но этого недостаточно. У меня звериный облик. Если я куда-нибудь выйду, люди завопят от страха. Внешность для многих важнее внутреннего мира. Такова печальная реальность.

— В моем мире реальность другая.

Я погладил Пилота.

— Мне нравится ваш мир, Уилл, но его население невелико. Думаю, мне нужно предоставить Линде свободу.

— Ты уверен, что именно этого она хочет?

— Я уверен, что она никогда меня не полюбит, и…

— И что?

— Знаете, каково находиться рядом с девушкой, когда хочешь ее обнять, но не смеешь даже коснуться? Если она не полюбит меня, я хотя бы избавлю себя от этих мук.

Уилл вздохнул.

— И когда ты скажешь ей об этом?

— Не знаю.

Мне было больно произносить эти слова. Каждое из них рвало мне горло. Я понимал: если я расстанусь с Линдой, то, скорее всего, насовсем. Было бы нечестно просить ее иногда навещать меня. Возможно, она бы согласилась. Из жалости. Но для меня ее визиты будут напоминанием о том, что когда-то мы жили под одной крышей и я не сумел завоевать ее любовь.